— Барон, почему столько крови на вашем пути? Неужели многие люди, окружающие вас, будут плакать?
Я чётно увидел, что он понял вопрос не физическими ушами, а в форме идеи, которую он сам сформулировал, передавая нам посредством ментальных нитей, связывающих нас друг с другом, следующее размышление: «Кровь и слёзы, да!.. Мне нужно было огромное количество этих ресурсов в моих делах… У какого триумфатора мира не будет крови и слёз как основания пирамид своего богатства или политического господства, на которое они все опираются? Жизнь — это система борьбы, в которой человечество делится на два лагеря: тех, кто побеждает, и тех, кто побеждён. Я человек благородных кровей. Я не призван терять. Что такое скорбь слабых, если смерть означает для них отдых и милость?».
Я отделился от ментального центра, где проявлялись его мысли, и через несколько мгновений, которые Хиларио посвятил тому же исследованию, привлёкшему мой внимание, Помощник объяснил:
— Как легко можно заключить, перед лицом обычной земной науки, Сабино станет дурачком-паралитиком, глухим и немым от рождения. Но для нас он — ещё опасный узник, заключённый в физические кости, об организации которых он не имеет представления в силу эгоизма, которое ещё потрясает его душу во время процесса неконтролируемой гипертрофии. Подлая жажда обладания и заразная гордыня развратили его внутренний мир, и он застыл в лабиринте зловещих обманов, которые притягивают к нему полное безумие во времени, поскольку часы идут вперёд, считая дни, тогда как он остановился в воспоминаниях, где мнит себя властелином на Земле, живя в кошмаре, созданном им самим…
Видя проблемы, которые порождало это исследование, Хиларио с удивлением спросил:
— А в чём же заключаются благодеяния подобных страданий?
Со слегка печальным выражением на лице Силас ответил:
— Перед нами жалкий замороженный долг. Наш бедный спутник совершил множество преступлений на Земле и в Духовном Плане, и вот уже более тысячи лет он попадает в когти преступности из-за ошибок своего тщеславия и легкомыслия. Из существования в существование, он так и не смог использовать помощь физического плана, возмущая социальное окружение, где Господь позволил ему жить. Многие века он провоцировал различные несчастья, такие как убийства, восстания, вымогательства, клевету, крах, самоубийства, аборты и одержания, поскольку не имел ничего, кроме удовлетворения собственного эгоизма. Между колыбелью и могилой было непрестанное безумие, а между могилой и колыбелью — холодная и непоследовательная злоба, несмотря на ходатайства преданных друзей, которые защищают его в новых попытках восстановления и подъёма. Практически всегда вдохновляемый точкой зрения Полианы, которая была его спутницей во многих, он застыл в положении несчастного организатора преступлений. Во время своего последнего существования он так вывел её из равновесия, что она покончила с собой опосредованным самоубийством, путём осознанного погружения в испорченность пороком, у которой лекарством является лишь абсолютная изоляция во плоти, во время туманного паломничества, в котором мы сейчас видим его, подобного на хищника в клетке из доспехов унизительных клеток, под наблюдением женщины, которая помогала ему в этих падениях, сегодня вознесённой в ранг материнской медсестры к своему большему несчастью. Полиана, ничтожная женщина, бежавшая от добра, обычно выбиравшая себе женское положение преступного удовольствия, до него пробудилась по ту сторону реалий жизни. Пробудилась и много страдала, приняв на себя задачу помощи в его восстановлении, которое, бесспорно, займёт ещё очень много времени.
В периспритном поле карлика, чей разум оказался сконцентрированным на самом себе, мы наблюдали, сквозь его тёмно-зелёную ауру, как все энергии его вибрационных центров хлынули к своему первоначальному пункту, оставляя у нас впечатление, что Сабино оказался полностью спутан в самом себе, по примеру гусеницы, которая оказывается изолированной в коконе своего собственного рождения.
Вопросы, которые мы не в силах были сдержать, получили ответ в словах, адресованных нам Силасом: