— Пока наш друг не созреет в духе для необходимого обновления, его деятельная мысль будет оставаться в замкнутом круге, то есть, он будет постоянно думать о себе, он будет неспособен на малейший обмен вибрациями с себе подобными, за исключением Полианы, чьим немым ожидающим спутником он стал, словно паразит на дереве, полном живительного сока. Сабино иллюстрирует собой постоянную проблему, поскольку находится в процессе духовной спячки, силой заключённый в свой внутренний мирок, на пользу сообществу развоплощённых и воплощённых Духов, так как его обиды материального и морального порядка появляются настолько выразительно, что его сознательное присутствие на Земле или в Космосе спровоцировало бы возмущения и смятения с непредсказуемыми последствиями. Таким образом, он пользуется паузой в борьбе, которая принимает форму попытки забыть, чтобы он смог в будущем противостоять сумме обязательств, в которых погряз, и найти им достойный выход в будущих веках, при железной воле в отречении от своей собственной личности.
— Но, — тревожно спросил Хиларио, — располагает ли Высшая Духовность средствами, которые позволят ему воплотиться на расстоянии от плоти?
— Да, — подтвердил Силас. — Это возможно. Но если у нас есть мучительные карцеры, большое количество которых представлено долинами нищеты и ужаса, для искупления преступлений, затемняющих человеческую мысль, то необходимо уточнить, что преступники, заключённые там, притягиваются друг к другу, взаимно заражаясь нравственными ранами, носителями которых являются, создавая ад, где они временно и проживают. С другой стороны, мы рассчитываем на многочисленные учреждения, которые функционируют по примеру гряд, где мирно глубоким сном спят развоплощённые, погружённые до определённой степени в кошмары, которых они заслуживают, после перехода в мир иной… Но у Сабино мы видим исключительный случай систематического возмущения и преступности, во мраке которого однажды он почувствовал, как силы покидают его. Угрызения совести ранили его сердце смертельной пулей, которая могла бы сразить тигра на свободе. Молитва блеснула в его сознании, и прежде, чем новое отношение не спровоцировало реакции и последующих действий, полных невежества, среди тех, кто следовал за ним по порочному пути, он был принят в «Мансао», где его, естественно намагнетизировали, и он впал в продолжительный гипнотический сон, перед тем, как, чуть позже, его с нежностью приняла Полиана, сдерживаемая в поле обновления через жертву. Как мы видим, связи наших спутников в низших планах настолько прочны, что лишь милостью Иисуса он был временно укрыт в этом чудовищном теле, которое не только не даёт ему проявиться, но и в какой-то степени делает его неузнаваемым для его же блага. Необходимо, чтобы время вместе с Божественной Добротой помогло ему в его мучительных и сложных проблемах.
И спокойно глядя на нас, добавил:
— Вы поняли?
Да, мы это понимали.
На наших глазах завершался опыт, жёсткий, но логичный, ужасный, но справедливый.
И словно человек, который не может больше дать этому грустному другу ничего, кроме молитвы, Силас коснулся его бесформенной головы и, взволнованный, предложил ему благословение молитвы.
Вместе с Помощником мы принялись помогать в восстановлении гармонии в маленькой семье, проживающей в оживлённых окрестностях города.
Ильдэ, глава семейства, человек, едва достигший физической зрелости, в возрасте чуть более тридцати пяти лет, нашёл в Марцеле преданную супругу и мать своих трёх детей: Роберто, Сони и Марсии. Но, соблазнённый прелестями юной Мары, легкомысленной и непоследовательной молодой женщины, он делал всё, чтобы его супруга оставила его. Но воспитанная в школе Долга Марцела посвящала себя семейному очагу и делала всё, чтобы не показать свою собственную боль.
По грубым словам и низкому поведению в доме она осознавала изменения, произошедшие у отца её детей, и когда получала оскорбительные письма от своей соперницы, из-за которой муж устраивал скандалы, она молча плакала, бросая эти письма в огонь, чтобы они не попали на глаза её супруга.
Нам тяжело было видеть её, читающую молитвы, каждый вечер, вместе с детьми. Старший, Роберто, в возрасте девяти лет, гладил ей голову, догадываясь о рыданиях, сдерживаемых в материнском горле, а остальные два малыша, в невинности своего детства машинально повторяли слова молитв, произносимые благородной женщиной, предлагая их Иисусу, в защиту их «папы».
В этот вечер, засидевшись допоздна, она с тревогой всматривалась в лицо Ильдэ, своего безрассудного мужа, который пришёл домой, распространяя пары ликеров и с признаками постыдных авантюр.
Если она поднимала свой голос, напоминая ему о некоторых нуждах малышей, он раздражительно возражал:
— Несносная жизнь! Что ты всегда упрекаешь меня, преследуешь своими запретами и просьбами!.. Если тебе нужны деньги, иди и работай. Если бы я знал, на что станет похож наш брак, я предпочёл бы поломать себе обе ноги, а не подписывать брачный контракт, который сделал из меня раба на всю жизнь!..