Друзо сделал короткую паузу и после красноречивого жеста, словно призывая внешний измученный пейзаж, продолжил трогательным тоном:
— «Инфернальные страдания простираются вокруг нашего приюта труда и надежды.
«Сколько душ, застывших в возмущении и неповиновении предаются своему собственному унижению?
«Небо представляет собой победу без какого-либо навязывания.
«Божественный Закон, основанный на непреходящей справедливости, беспристрастно функционирует для всех. Такова причина, по которой наше сознание отражает мрак или свет наших индивидуальных творений.
«Осветляя наше видение, свет открывает нам путь. Ослепляя нас, мрак приковывает нас к тюрьме наших ошибок.
«В гармонии с Высшими Намерениями Дух открывает ближайший горизонт и идёт, спокойный и мужественный, перед ним, чтобы опередить его; поэтому тот, кто злоупотребляет волей и разумом, прерывая поток божественных благословений, моделирует мрак вокруг себя, изолируясь в мучительном кошмаре, неспособный следовать вперёд.
«Определяя таким образом своё особое положение, мы можем сказать, что мы являемся душами между светом возвышенных чаяний и туманом опасных долгов, для кого перевоплощение, как возобновление ученичества — это льготы Возвышенной Доброты, которые нам следует использовать в необходимом искуплении.
«На самом деле мы ещё долго будем страдать от воздействия связей с нашими сообщниками и партнёрами по невоздержанности и беспорядку, но, если мы располагаем новыми возможностями труда в физическом поле, то возможно восстановить судьбу, освободившись от тёмных обязательств, и прежде всего, продвигая новые посевы любви и достоинства, просвещения и вознесения.
«Подчиняясь законам, действующим в телесной сфере, мы обретём блаженство в том, что вновь найдём своих былых врагов под вуалью временного забытья, которое таким образом сделает более лёгким наше бесценное сближение.
«Итак, лишь от нас будет зависеть обратить их в друзей и спутников, поскольку при перенесении их непонимания и антипатии со смирением и любовью мы возвысим свои чувства и мысли, создавая новые ценности вечной жизни в своих душах».
В паузе, которую сделал Наставник в своих размышлениях, я повернулся к собранию, которое слушало его с энтузиазмом возвышенной медитации.
У многих санитаров, находившихся здесь, глаза заволокло туманом слёз, у других же лица выражали восторг людей, которые оказались между утешением и надеждой.
Друзо, также ощутивший воздействие своих слов на ободрённых слушателей, продолжал:
— «Мы — Духи, задолжавшие в обязательстве отдать всё за наше обновление. Начнём же выражать искупительные мысли прямо сейчас, чтобы сделать возможным восстановление нашего будущего.
«Давайте же прощать тех, кто обидел нас, с искренним желанием просить прощения у наших жертв.
«Когда мы культивируем молитву со служением ближнему, мы признаём в трудности доброго Духа, помогающего нам, ставя нас перед вызовом наибольшим усилием.
«Объединяя все возможности, что есть в нашем распоряжении, мы распространяем в провинциях мрака и боли, окружающих нас, помощь молитвы и братской руки, готовя возвращение к полю борьбы — телесный план — где Господь поможет нам забыть зло и посеять добро посредством благословения нового тела.
«Для нас, наследников долгого виновного прошлого, сфера физических тел символизирует выходную дверь из ада, который мы сами создали.
«Преодолевая свои нравственные увечья и уничтожая былые пороки, в победе над самими собой, мы очищаем качества нашего духа, чтобы, восходя, мы могли протянуть дружественные руки тем, кто лежит в грязи несчастий.
«Может ли быть так, чтобы мы, совершавшие ошибки во мраке, измученные страданием путники, мы, знающие ледяную пустыню и пытку огнём в угнетённой душе, находили ещё большую радость, чем радость восхождения на несколько эшелонов к Небесам, чтобы снова спуститься с уверенностью в ад и спасти тех, кого мы любим, потерянным сегодня, как мы вчера, в пещерах нищеты и смерти?».
Десятки присутствовавших здесь людей стали переглядываться, охваченные восхищением и счастьем.
С этой высоты своих комментариев наставник казался окружённым нимбом мягкого света, который исходил из его груди в опаловом мерцании.
Я взглянул на своего спутника и, видя его глаза, полные слёз, старался приглушить свои собственные эмоции.
Наставник говорил не как преподаватель, в великом подкреплении теории. Он придавал своему голосу акцент, который принадлежит лишь людям, носящим в себе долгую выстраданную боль, и обращался к смиренным спутникам, собранным здесь, словно каждый из них был дорогим его сердцу ребёнком.
«Будем же молить Господа, чтобы Он придал нам силы для достижения победы, победы, которая родится в нас с помощью полного понимания. Только ценой самопожертвования в восстановлении мы обретём освободительный паспорт!..».
Руководитель центра умолк, поднялась одна грустная дама и, направляясь к нам, обратилась к нему в слезах: