Осознавая, что наставник может уделить нам больше времени, мы воспользовались случаем, чтобы задать ему вопрос о коллективных испытаниях.
Хиларио открыл дебаты, спросив с почтением, по какой причине его попросили помощи в отправке шести развоплощённых, когда жертв было четырнадцать.
Друзо ответил твёрдым и спокойным тоном:
— Помощь в авиакатастрофе распределяется без каких-либо различий, но нам надо иметь в виду, что если бедствие для всех разбившихся одинаково по своей природе, то смерть различна для каждого из них. Пока что только те, кому внутренняя жизнь позволяет моментальное освобождение, будут извлечены из плоти. Что касается других, чья теперешняя ситуация не позволяет им быстрого отделения от физического тела, они останутся соединёнными со своими останками немного дольше.
— Сколько дней? — вскричал мой коллега, неспособный сдержать переполнявшие его эмоции.
— Это зависит от степени анимализации флюидов, которые сдерживают Дух в телесной активности, — ответил нам наставник. — Некоторые из них задержатся на несколько часов, другие, возможно, на несколько дней… Как знать? Мёртвое тело не всегда обозначает освобождение души. Тот тип жизни, который мы ведём в течение своего физического стажа, диктует условия нашей смерти. Чем больше мы валяем своё существо в потоках низких иллюзий, тем больше нам придётся приложить времени, чтобы истощить жизненные энергии, которые держат нас в тяжёлой и примитивной материи, из которого состоит наш физиологический инструментарий. Поэтому мы будем оставаться в низших ментальных творениях, к которым мы приспособлены, находя там горючее для великого презрения во мраке собственно телесной области. И чем больше мы подчиняемся дисциплине Духа, которая придаёт нам уравновешенности и сублимации, тем больше великих преимуществ мы обретаем, чтобы выйти из плоти во время любой срочности, которой нам не избежать в силу долгов, которые мы наработали перед Законом. Вот почему «физическая смерть» отлична от «духовного освобождения».
— Но это не значит, что другие жертвы несчастного случая окажутся без помощи, хоть и принуждены к временному удержанию в своих собственных останках, — сказал я.
— Ни в коем случае, — подхватил благородный друг. — Никто не живёт без поддержки. Бесконечная любовь Бога охватывает Вселенную. Братья, увязнувшие в низших слоях физического существования, постепенно поймут ту помощь, которую они способны принять.
— Но, исходя из того, что они не могут получить помощь сразу же, — заметил Хиларио, — не будут ли они притянуты развоплощёнными порочными сущностями?
На лице Друзо появилось весьма специфическое выражение, и он ответил:
— Да, если допустить, что огни глухи к добру, возможно, они соблазнятся на предложения зла, чтобы благодаря его мучениям они повернулись к добру. Но по этому поводу надо иметь в виду, что соблазн — это всегда мрак, который терзает наши жизни, изнутри и наружу. Соединение нашей души с инфернальными силами наблюдается в сравнении с адом, который мы носим в себе.
Более ясного объяснения и быть не могло.
Может, из-за расстройства таким прямым разъяснением, мой спутник, который, как и я, не хотел терять возможности углубить беседу, скромно подчеркнул:
— Благородный наставник, конечно же, у нас нет права ставить под сомнение любое распоряжение, идущее от руководства. Но даже в этом случае, я хотел бы более подробно знать причины, по которым нам запрещено принимать участие в работе помощи в службах спасения жертв. Не могли бы мы сотрудничать с работниками центра в экспедициях помощи жертвам различных несчастных случаев, расспрашивая их о причинах, ледащих в основе этих катастроф? Бесспорно, «Мансао», с присущей ему ответственностью, должно быть, занимается подобного рода работами каждый день.
— Почти каждый день, — уточнил, не моргнув глазом, Друзо.
И странно поглядев на Хиларио, добавил:
— Но надо отметить, что вы собираете дидактический материал, предназначенный к пробуждению наших воплощённых братьев, которые почти все находятся в фазе важной борьбы в улаживании своих счетов с Божественной Справедливостью. Анализируя подобного рода спасения, вы неотвратимо должны будете вскрывать ситуации и проблемы, способные создавать деструктивные образы в разуме большого числа тех, кому вы предлагаете себя в помощь.
Наметив лёгкую улыбку, в которой проглядывалось смирение, облагораживавшее его выдающийся ум, он добавил:
— Мне кажется, что мы могли бы комментировать катастрофу большой значимости, не вдыхая в них вируса страха, который так часто оказывается носителем разочарования и смерти.
Слова ориентера, спокойные и евангельские, привели в порядок наши наименее созидательные импульсы.
Бесспорно, Земля переполнена сущностями, которые, как и мы, оказываются связанными со скабрезными обязательствами, нуждающиеся в постоянном воздействии для необходимого восстановления уравновешенности. Было бы несправедливо мучить их мыслями страха и страдания, когда хорошо прочувствованным и прожитым добром мы можем каждый миг отдалять тучи потенциального страдания от нашего горизонта.