Вспоминаю Зою и все остальное меркнет. Такая сильная, такая умная, такая смелая. Я видел немало красивых женщин, хотя привычка выбирать супругов по долгу, а не сердцу, не лучшим образом отражается и на внешности, и на разуме. Но все-таки немало. Но такая отчаянная сила духа мне встретилась впервые. Впрочем, справедливости ради, все эти замечательные качества сочетаются с красотой. Но так привлекает меня все-таки не она. Моя упрямая сердитая девочка, как ты там? Не грустишь? Не обижают? Все ли благополучно. Конечно, Реми не даст сестер в обиду, но мне все равно неспокойно. Будто дома происходит что-то, что меня бы огорчило.
А вот и особняк Девиллей. Основное здание строилось еще два века назад, но за это время успело обрасти бесчисленными настройками, пристройками, флигелями и прочими сарайками и закуточками, которые чрезвычайно огорчали попечительский совет района. Но Брайену наплевать на их брюзжание. И я могу его понять, у дома есть свое очарование, своя индивидуальность. Пресветлая Лейна, он выстроил себе домик на дереве?
Ворота закрыты, и мне приходится долго стучать молотком, пока заспанный дворецкий не удосужится подойти и открыть мне.
— Господин дома?
— Да где ж ему быть, бездельнику. Три дня уж как соорудил себе гнездо на кленах и сидит там, как канарейка, — ворчит старый слуга.
Наверняка один из тех, кто с Брайеном еще с детства. Отец его не очень проникся идеей родительства, а мать рано умерла. Время от времени в их жизни возникали всякие кузины и тетушки, но отец, а позднее и сам Брайен решительно пресекали вторжения в их холостяцкий быт. Ну а нам, пацанам, было только в радость выбраться сюда.
— Поставь карету в сарай, только будь острожен, она необычная и очень хрупкая.
— Буду, господин, как не быть, — безразличным тоном отвечает дворецкий и ведет лошадей вглубь хозяйственного двора.
Я обхожу высокие, слившиеся кронами клены, разглядывая монументальное творение. Да уж, о таком домике на дереве мечтает каждый мальчишка любого возраста. Да и девчонка, если она вроде Зои или Аризы, тоже.
— Эй, бездельник, — кричу я вверх, — встречай друга!
Из приоткрытой двери на высоте в два человеческих роста появляется помятая и заспанная физиономия.
— Роберто? Иди ты к дирхам!
— Я тоже рад тебя видеть!
— А я вот не рад! Твоя родня вывернула мне все нервы и наплела из них кружев, — недовольно пробурчал владелец физиономии, но вниз спрыгнул.
— Ну обними же меня! — я сам сжимаю в охапку друга. — Так соскучился по твоим склокам, дирхов ты сын.
— Зная твоего папеньку, еще большой вопрос кто тут дирхов сын, — отвечает Брайен и от нашего дружного хохота испуганно взлетает стайка птиц с кустов.
— Ладно, пойдем выпьем да поговорим о жизни. Где ты пропадал? Я не преувеличиваю, твоя родня уверена, что уж лучшему другу-то ты точно написал, вот и наведывается ко мне чуть ли не каждый день. А мне даже стыдно признаваться, что я понятия не имею, где тебя носит.
Мы входим не через главный вход, он давно закрыт, а неприметную дверку на хозяйственном дворе. Зато попадаем сразу на большую, уютную кухню. Тут приятно пахнет едой, что-то вроде мясного рагу с овощами.
— Надеюсь, Мамми еще с тобой?
— Шутишь, только ее заботами мы тут все и живем.
На кухню вплывает обширная, как большое белое облако, Мамми. На ней всегда белый фартук, да и сама она белая, пухлая, как сдобная булка.
— Мамми! — восклицаю я, обнимая стряпуху, по сути, заменившую мать не только Брайену, но и нам всем. Наши матери были слишком благородными, слишком следили за тем, как они выглядят и что говорят, чтобы мы чувствовали себя с ними свободно. А Мамми встречала нас на кухне с тарелкой горячего супа или кружкой чая, громко смеялась и называла нас всех шалопаями.
— Роберто, шалопай, ты почему так давно не заходил? И, Лейна великая, ты что — голодал? Почему ты такой худой и бледный?
— Мамми, ну не преувеличивай, не так уж все плохо, — смеюсь я, а сам уже сижу за столом, окруженный теплом и заботой. — Но я так рад тебя видеть.
— И я рада, мальчик мой. Ну, не буду вам мешать.
Она выставляет на стол то самое ароматное рагу, ставит тарелки, хлеб, графин с морсом и уплывает к себе. Несмотря на всю свою шумливость и непосредственность Мамми очень хорошо чувствует, когда стоит оставить ее любимых мальчиков одних.
— Так что тебя сподвигло вернуться? Неужто настолько соскучился по семье?
— Скажи уж лучше по рагу Мамми, — фыркаю я. — Сам не верю, что так говорю, но я здесь по делам. В Рейвенхилле я стал совладельцем небольшой транспортной фирмы. Помнишь Грасса?
— Еще бы не помнить, он меня трижды отправлял на пересдачу, старый пердун!
— Ну вот благодаря ему мы можем получить крупный имперский контракт. Завтра пойду на собеседование, надо презентовать наш бизнес в лучшем виде.
— А с кем соревнуетесь?
— «МагикМажинерик».
Брайен присвистывает.
— Высоко глядишь, Роб. Неужели ваша компания может тягаться с таким монстром?
— Не поверишь, но у нас мастером внук старика Дунса.
— Владельца «МагигМажинерик»?
