— Хорошо, — у меня больше нет сил спорить и что-то доказывать, — но я пришла не только по этому вопросу. Дело в том, что мне нужно понять, какое из моих животных более редкое. И есть ли вообще среди них кто-то редкий.
— А что редкого ты бы любила больше? — хмурится целитель.
— Вот еще, — усмехаюсь я, — мне предложили поучаствовать в конкурсе для получения статуса заповедника. Но это только если у нас есть кто-то редкий, понимаете?
— Ну, твой муракот точно редкий, — кивает он. — Да и остальные, в общем-то, тоже.
— Может, зайдете как-нибудь? У меня много новеньких, которых не так просто принести сюда.
— Отчего нет, загляну завтра. Угостишь меня хорошим кофе, вот и будем в расчете, — добродушно говорит он, — а теперь ступай. У меня много дел.
Все-таки манеры — не его конек. С другой стороны, мне от него и не манеры нужны. Раскланявшись, выхожу из клиники. Вроде бы и все сделала что хотела, а настроение все равно нет. Что мне нужно сделать, чтобы меня начали воспринимать всерьез? Вот и Лотиан туда же со своими лежанками. Я что всегда буду просто младшей сестрой Зои? Было у матушки две дочери, одна взрослая и самостоятельная, а вторая маленькая и глупая? Мне такая сказка не нравится.
— Ты чего такая сердитая?
Слышу за спиной голос и сначала хочу ответить что-то резкое, но потом понимаю, что это Кристоф. Кажется, только он и Барбара меня понимают.
— Да, ничего, — я дергаю плечом, будто могу скинуть с него свои заботы и дурное настроение. — Вот скажи, Крис, я что реально девочка?
— Ну уж не мальчик, — озадаченно отвечает он.
— Да нет! Ну в смысле, я девочка или уже взрослый человек?
— Ты девушка. И вполне взрослая. Во всяком случае, империя считает тебя взрослой. А откуда такой странный вопрос?
Я только поджимаю губы, вздыхаю и, взяв Кристофа под руку, и хоть и решила молчать, выговариваю ему все свои обиды. Ведь именно для таких случаев и существую друзья. А мы с Кристофом — хорошие друзья, даже можно сказать, что близкие. Мы бродим по улицам до самого вечера. И я давно забыла про свои жалобы. Мы смеемся и прыгаем через ручьи в Белом саду. Едим пушистую сладкую вату на углу Книжной и Замковой, и добираемся к дому только в густых сумерках.
— Я провожу тебя до дверей на втором этаже, — говорит Кристоф.
— Да ну кто мне может повредить тут, у самого дома?
— Бандиты. Решат украсть твоего мурракота.
— Пусть попробуют, мои малыши сами кого хочешь украдут.
Я смеюсь, но все-таки поднимаюсь до дверей в дом, сжимая в ладонях руку Кристофа.
— До свидания, — шепчу, чтобы не беспокоить домашних и лишний раз не привлекать внимание к своему позднему возвращению.
— До свидания, — отвечает он.
Как-то так выходит, что Кристоф поворачивается, чтобы уйти, и одновременно поворачиваюсь я, потянувшись к ручке двери. И на секунду мы оказываемся слишком близко друг к другу. Почти утыкаюсь лицом в его плечо, так что чувствую запах одеколона — теплое кедровое дерево с нотками горького лайма. Но почему-то не отхожу, а поднимаю голову и, как завороженная, смотрю в его глаза. В темноте они кажутся не голубыми, а темно-синими, цвета закатного неба.
— Хлоя, — тихо, почти шепотом говорит Кристоф,
Делает еще один крошечный шаг ко мне, и наваждение спадает. Прерывисто вздохнув, как всхлипнув, я вхожу в дом, закрываю дверь и долго стою, прислонившись к стене, не в силах успокоиться. Наконец, тишину за дверью нарушают сбегающие вниз по лестнице шаги — Кристоф уходит. Я на цыпочках иду к себе.
А спустя секунду закрывается и дверь в комнату Реми.
Всего-то пару часов в пути, а такое ощущение, будто зад стал квадратным и спина окоченела. Нет, все-таки выезды в другой город — это совсем не то же самое, что за полчаса проскочить всю Книжную, а потом пить кофе, дожидаясь следующего рейса. Хорошо хоть погода не подвела — солнышко, легкий ветерок. Сейчас бы пуститься вскачь! Пусть это не так быстро, как в режиме полета, но уж гораздо быстрее и приятнее, чем в обычном.
Хоть бы подвезти кого-нибудь, что ли? Скукотища. Кстати, а это не жаждущий помощи верный слуга империи?
Вглядываюсь в темное пятнышко на обочине дороге. Пока слишком далеко, чтобы различить подробности, но, кажется, я вижу форменный бирюзовый мундир, который носят связисты. Это заблуждение думать, что лучший воин — непременно самый сильный физически или магически. Порой исход всего сражения зависит от того, насколько быстро управятся с доставкой информации связисты. Интересно, это летун или телепат?
— Добрый день, могу я вам чем-то помочь? — притормаживаю за несколько корпусов до путника, чтобы не обдать того пылью.
— Благодарю, я уж как-нибудь сама, — ухмыляется в ответ девица, которой и оказался путник. С формой я, правда, не ошибся.
— Да ладно, я сам военный, приписан к корпусу Белый дракон. Нет, если вы боитесь, можете и дальше шлепать по жаре, глотая дорожную пыль. Н-но! — легко дергаю поводья, и Нэнси с Алексом трогаются с места.
— А вы в Брейвиль?
Девица, почуяв, что с ней не собираются церемониться, ускоряет шаг, чтобы не упустить карету.
— Туда, — киваю я, — планирую к вечеру быть.
