Ха, тогда он сказал ей, что их теперь связывают только поиски сестер. И тогда этот побег виделся глупой, безрассудной, хотя и вполне понятной после произошедшего выходкой юный бестий. А теперь выходило, что этот хрупный мостик, переброшенный девчонками, не дал им окончательно разойтись как в море корабли и притянул друг к другу, как магнитом, их берега. Мост утратил свое значение. Но черт возьми, где его строители?! Они так и не вернулись вчера. На сообщение Галя так и не ответила. Звонить они и не пытались правда, но... Да, их счастье с Викой огромно, но оно ни за что не будет полным, пока они не найтут своих дурочек живыми-здоровыми и не вернут домой. Тем временем радио и не прекращало петь.
“Прости меня за то, что я
Так непростительно стал забывать Как восхитительно тебя целовать! Прости меня за те цветы, Которые я не подарил, Я просто ненадолго забыл, В чьих руках мое сердце...”.
Так, хорошо что в джинсах деньги остались. Магазин на Горького уже точно должен открыться. Надо пойти цветов купить, пока она еще спит..
- Доброе утро, – раздался неожиданно сзади родной голос.
Он обернулся и увидел спускающуяся по ступенькам Вику, счастливо и нежно улыбающуюся, резко и заметно похорошевшую, румяную, с блестящими глазами. Ну точно, эльф.
- Не могу высказать словами, какое доброе, – улыбнулся он, вновь невольно залюбовавшись ею. – Как спалось?
- Замечательно, – в ее глазах мелькнул озорной огонек, – особенно после того как кто-то меня укрыл и поцеловал.
- Кто же это мог быть? – шутовски закатил он глаза и изобразил недоумение. – Все, я вызову его на дуэль!
Они оба рассмеялись, после чего конечно же обнялись и поцеловались.
- Так, ты с ума сошла? – вдруг возмутился он, увидев, что возлюбленная одета лишь в свои все те же футболку и шорты. – На улице холод!
- Ну Коость..
- Что Кость? Ты заболеть что ли хочешь? Ну-ка быстро одень, – он снял с себя толстовку, оставшись в футболке и, не став ждать, пока Вика ее оденет, сам ее закутал в нее.
- Вы с Галей точно родственники, – усмехнулась она, запахивая на себе кофту, которая была ей конечно велика, но в ней она выглядела еще более очаровательно.
- А ты в этом сомневалась? – усмехнулся Костя, и они присели на скамейку.
- Опекаешь, да? – шутливо-обиженно спросила она.
- Забочусь, – улыбнулся он, обнимая ее за плечи.
- Да, конечно, – вздохнула Вика и виновато улыбнулась. – Горе я луковое, да?
- Эх, – вздохнул он и посмотрел на нее с улыбкой, как на неразумного ребенка. – Счастье ты эклеровое!
Они рассмеялись, и он притянул ее спиной к себе, прикрыл глаза и зарылся носом в ее пахнущие толи ромашкой, толи еще какими-то травами мягкие каштановые волосы. Оба ловили кайф и блаженство. Но так продолжаться долго не могло.
- Надо идти в полицию, – тяжело вздохнув, сказал он.
- Да, ты прав, – лицо ее помрачнело, она прекрасно поняла его (еще бы не поняла). – Подожди, я сейчас пойду быстро соберусь...
Она высвободилась из его объятий, встала со скамейки, стала подниматься по крыльцу, и тут ее плечи вздрогнули, и она горько заплакала.
- Вик! – он впервые видел и слышал ее плачущей, и этого одного раза ему хватило – ее плач был ему как нож по сердцу. Он вскочил и тут же крепко ее обнял, прижал к себе, стал гладить по голове. – Вика, ну не плачь, я прошу тебя. Мы найдем их, все будет хорошо..
- Я.. я никогда себе не п-прощу, если с-с ними что-нибудь случится, – прорыдала она ему в плечо.
- Думаешь, я себе прощу? – вздохнул он, продолжая гладить ее и пытаясь успокоить, но пока безрезультатно. – Милая, переставай плакать, – он стал целовать ее в щеку, в висок, в лоб. – Ну ты же сильная у меня, – в памяти всплыло, что когда-то говорила ему Марина много лет назад при расставании, и, хотела она того или нет, но сделала точное пророчество. Да, Вика сильная, но и сильным нужна поддержка и защита, всегда и везде быть сильным нереально. – Мы должны верить в лучшее, слышишь? И искать их. Мы найдем их, поверь.., – он тяжело вздохнул. – Вик.. ну если ты не будешь верить, то я-то как смогу верить?
- А я не смогу верить, если ты не будешь верить, – всхлипнула она и подняла на него заплаканные глаза.
Без лишних слов он снова прижал ее к себе.
- Я тебя люблю, – сказал он тихо и твердо.
- Я тебя люблю, – точно так же тихо и твердо сказала она, уже не плача.
После этого они вдруг, а впрочем и не вдруг нежно поцеловались. Благодаря и этому тоже они не услышали откуда-то со стороны нижней калитки звука как будто приземления, приближающихся шагов, стука каблуков, голосов. Зато ясно услышали удивленный ах и сдавленный вскрик:
- Йок-карный Йокерит!!...
Алушта еще спала крепким сном, когда на прикрытой белесой пеленой пустынной улице Горького появилась из тумана колоритная по своему внешнему облику троица юных особ, по внешнему виду которых и неожиданному появлению рано утром посреди спящего города особо суеверные граждане, если бы выглянули в этот момент в окно, несомненно приняли бы их за призраков или прочую нечесть от лукавого.
