А чего собственно хотелось ей самой, Литвиной? Она и сама не очень хорошо знала. Нет, роскошных букетов и супер-романтических свиданий она не требовала, тем более что наверное сама не была к такому готова. Но все же ей наверное хотелось ну больше решительности. Не до такой конечно степени, чтобы ее там при всех а может и не при всех поцеловали или чего пожестче, нет-нет! Но хотя бы чтобы с ней говорили, причем внятно, не придумывали никаких отговорок от стеснения, звали в кино или просто гулять, угощали мороженным и держали за руку, как во всяких романтических фильмах...
Когда с со своей комнатой было покончено, Лида переместилась в соседнюю, где, по крайней мере, все было аккуратно сложено и разложено, надо было только избавиться от пыли и грязи, чем Литвина и занялась с помощью ведра с водой, тряпок и все того же пылесоса. Протирая мокрой тряпкой под кроватью, она продолжала размышлять, не обращая внимания на телефон, который заливался строчками:
“А я хочу перемирия!
А я прошу перемирия! Кто без тебя в этом мире я..”.
Если дальше думать на тему взросления, то сама Лида считала себя вполне уже взрослой. Нет, не потому что материлась, умела поставить обидчика на место и ей было уже почти шестнадцать лет. Просто она себя уже ребенком не ощущала, вот совсем. Да и для ребенка она была ну слишком самостоятельной: всюду ходила сама, сама домом занималась да и разве может человек, который с легкостью гоняет на выезды в другие, и при этом далекие города, в компании очень даже взрослых людей, и не чувствует ну никакого дискомфорта в чужом городе и среди моря разгоряченных фанатов противников , называть себя ребенком? В том-то и дело что никак, Литвиной это так представлялось.
А вот более взрослые люди, даже довольно близкие ей, говорили, что ей еще предстоит вырасти и поменять многие взгляды. Кто-то считал, что вся ее фанатская жизнь и постоянное ношение атрибутики – это все переходный возраст, скоро она вырастет и это пройдет, она будет носить и более “нормальную” одежду. Лиду такие высказывания, хоть она и понимала, что в основном люди это говорили не со зла, очень обижали и даже бесили. А как еще можно реагировать на то, что то, из чего твоя жизнь состоит и что дарит тебе столько счастья и что даже можно назвать смыслом жизни и отрадой, называют всего лишь каким-то “переходным возрастом” и с легкостью говорят, что “это все пройдет”. Она вообще-то рассчитывала, что вся эта жизнь с хоккеем, любимой командой и фанкой будет с ней всегда рядом. А тут ей говорят, что это скоро пройдет!...
Наведя чистоту в комнате и открыв окно для проветривания, Лида, в той же задумчивости, не замечая ни музыки, ни того, что телефон вибрирует, предупреждая, что у него осталось всего двадцать процентов заряда, ни того, что за окном любимый город постепенно погружается в густые сумерки, сменила воду в ведре, промыла тряпку, убрала пылесос в кладовку и с задержкой на прихожку, пришла на кухню, где в ее задачу входили пол, стол и относительно небольшая горка посуды в раковине.
Пол был вымыт быстро, особого труда это для Литвиной не стоило. Когда же Лида приступила к посуде, выдавив из бутылки на губку желтого “фэри” и намыливая тарелки и чашки, в голове ее крутились отрывками мысли про школу, про хоккей, про Гущина, про переходный возраст, про жизнь, а плюс еще слова из песни, которая сейчас играла из все-таки поставленного на зарядку телефона:
“А я все летала,
Но я так и знала..”.
Неожиданно в душе и в голове словно кто-то сказал “СТОП”, остановил этот поток мыслей, и настала полная ясность. Да пошли они все нахер! И учителя эти, и мальчики, и Гущин, и все эти типа взрослые со своими наставлениями, и разговоры эти про то что все пройдет и вообще все! Жить надо в кайф, а ей кайфово от того, чем она занимается и чем она живет, а это значит, что она живет правильно! И не надо ей ничего нового или измененного, ей хорошо и так!
Наконец, последняя тарелка была вымыта, вытерта и поставлена на место, а это означало финиш! Квартира приведена в годный вид, а она справилась! На душе аж какая-то эйфория царствовала, а вся злость, раздражения и дурацкие размышления отправились куда подальше!
Перекусив и наевшись этим, Литвина вместе с большой чашкой чая походкой победителя отправилась в свою комнату, попутно отмечая, что и прихожую она вымыла. Предстояло сделать алгебру с геометрией, и чем скорее тем лучше, потому что уже так восьмой час вечера, а она еще хотела почитать новую книжку с прикольным названием “Лунастры”, которую ей подарила Полина, когда она выписалась из больницы. Ее, книжку в смысле, очень хвалили. Ну еще бы, ведь автор самих “Часодеев”, признанный мастер Лидиного любимого жанра фэнтези!
