Любила она и это место, официально Васильевский остров, а в просторечии Ваську. Вику часто можно было видеть здесь, сидящей у самой кромки воды, словно русалка. Вид Невы всегда как-то помогал ей думать, давал силы. Пожалуй, не было здесь, на стрелке и вокруг нее, ни одного объекта, в который бы Куликовская не могла всматриваться часы напролет и не видеть волшебную сущность. И биржа, похожая на кукольный домик. И ростральные колонны, напоминающие своим видом мачты кораблей. И сквер, по форме и оформлению с высоты птичьего полета похожий на раскрытый дамский веер. И мосты, которые были тут, казалось бы повсюду. Вон Дворцовый, разводной, за которым неизменно стоит цвета морской волны Эрмитаж, он же Зимний. Вон впереди, уже за Петропавловкой, немного похожей по форме на сердце (а она по сути и была сердцем, ведь именно с нее, “крепости Петра и Павла на Заячем острову”, и начался великий город!) Троицкий, тоже разводной, а за ним где-то вдалеке Литейный. А вот тут уже, по другую сторону от стрелки, более скромный, Биржевой. И это лишь четыре моста здесь, поблизости, а ведь есть еще Благовещенский, Аничков, Банковский, Кантемировский, Большеохтинский, Новоконюшенный – всех не перечислишь! Все эти мосты, большие и маленькие, были похожи на руки, протягиваемые противоположными берегами и, крепко держа друг друга, тем самым соединяя все разрозненные островки и клочки земли в один единый город... Ну и наконец эти самые спуски к воде, эдакий каменный шарф, в который архитекторы и строители, казалось бы, заботливо укутали стрелку. Да, пожалуй, нет ни одного такого второго города, где каждый предмет, каждую достопримечательность можно вот так оживить, вдохнуть душу... Нет, он один, один на свете, ее Петербург, Петроград, Ленинград, Питер...
“В штормы и штили
Ангел на шпиле Сверху на нас глядит. Через все войны Невские волны Бьются башкой в гранит...”
- Ой, Господи прости, живая хоть?! – вырвал вдруг Куликовскую из волшебных мечтаний старушечий голос откуда-то сверху.
Она открыла глаза и увидела над собой, наверху, лицо какой-то бабули, стоявшей в сквере и испуганно пялившую на нее глаза.
- Слава Богу! – перекрестилась впечатлительная старушка. Похоже, она приняла Вику едва ли не за труп. Хорошо скорую не вызвала. – Что ж ты делаешь-то девонька?! На холодном камне лежишь! Застудишь же себе все!
- Да вы не волнуйтесь, бабушка, – поспешила успокоить старушенцию Вика, продолжая лежать на мостовой. – Это я так, на минутку, помечтать, на небо посмотреть...
- Вот куда твой кавалер смотрит, что ты все на небо глазеешь тут на холодном, – проворчала бабка и исчезла из виду, хотя сверху еще слышны были ворчания вроде “что за молодежь пошла”, “вот в наше время”.
Все волшебное настроение как рукой сняло.
- Принесла же нелегкая..., – проворчала Куликовская, вставая на ноги – в одном бабулька была права, лежать тут долго означало простуду или что похуже. А болеть в ее планы не входило, всю предстоящую неделю она хотела заниматься домом и проводить время на свежем воздухе в свое удовольствие и желательно с сестрой – она еще не сказала Лиде, что помимо сегодняшнего отгула ей дали неделю отпуска, в качестве части вознаграждения за работу. Еще и премию скоро должны выписать... Но ей сейчас было не до этого, ибо старушка, сама того не желая, испортила ей все настроение, наступив на старую мозоль и разбередив давнюю рану.
Кавалер. Больная тема. Как то не звучало бы, но личная жизнь у Вики Куликовской практически отсутствовала. Просто рядом никого не было, кто бы в нее влюбился. К ней все относились хорошо. Но вот любить... а она хотела любить, безумно хотела. Когда два года назад у нее был роман с Леней, ей казалось что вот она, “звезда пленительного счастья”, мечта сбылась. Но словно ушат ледяной воды его разоблачение и изгнание. Девочки тогда более чем правильно поступили, они ее можно сказать спасли. Но как же было больно...
Вика поморщилась. Воспоминания двухлетней давности действительно были болезненными. С тех пор она ни с кем не встречалась. Не то чтобы не хотела. Просто рядом никого не было. А годы-то идут, уже в декабре ей двадцать пять стукнет. Возраст для незамужней более чем солидный. Так и можно на всю жизнь одинокой остаться... а почему так? Все вокруг говорят что у нее золотое доброе сердце, хороший характер. Ну и что-то не видно чтобы это ей принесло счастье. В чем дело? Во внешности?
Вика слегка нагнулась и увидела свое расплывчатое, но все же отражение с Неве. Нда, принцессой не уродилась. Хотя надо признать, что по сравнению с тем, какой она приехала в Питер 8 лет назад, она изменилась в лучшую сторону. Избавилась от пресловутых прыщей, подправила зубы брекетами, научилась более-менее прилично красится, подстриглась и переделала свою прямую челку, полностью скрывавшую лоб, на косую. Да и вообще как-то вся стала более плавная – после школы она была худой как скелет и какой-то резкой. Но красавицей в общем итоге она себя так и не признавала. Может, в этом и беда ее...
