- Вы шутите… Значит, вы не сердитесь. Это так приятно! Знаете что?… - Ксения Павловна остановилась, решаясь на какой-то важный для себя шаг. - Я испытываю к вам большое доверие. И обращаюсь к вам с просьбой. Помогите мне выполнить тот ваш план… Помните? Насчет пробы в драматическом театре. Мы сделаем это втайне от Николая. И вы увидите, как он будет доволен. Вы убедитесь, что он вовсе не против… Просто у него есть свои правила. Я всегда это в нем уважала. Он не любит делать то, что не принято. Не положено… Переступать через нормы…
«Чтобы я не считала его домашним тираном, она готова на все! - подумала Зина. - Но это ерунда… Главное, что она согласна!»
Зина обожала устраивать чужие судьбы.
- Вы мне поможете подготовить какую-нибудь сцену? - спросила Ксения Павловна. - Отрепетировать ее! С Николаем у меня не получится… Я его как-то стесняюсь. С вами мне проще. А главное, я хочу, чтобы это было сюрпризом!
- Зачем же я? У нас есть режиссер! - воскликнула Зина.
- Режиссер?…
- Ну да! Замечательный парень! Тот самый… Андрей! Он будет счастлив помочь актрисе вернуться на сцену. Я в этом не сомневаюсь!
- Тот самый?… - переспросила Ксения Павловна. Она задумалась. А потом сказала: - Вы, наверное, как всегда, правы. Николай будет ему благодарен… И, может быть, они станут друзьями?
На следующий день Зина решительно потребовала, чтобы Иван Максимович, Андрей и Костя собрались в директорском кабинете. Взглянув на нее, Иван Максимович спросил:
- Мы должны написать завещание?
- Пока что покушение совершается на меня! - ответила Зина. Пристально глядя на Андрея, она сказала: - Все-таки режиссер должен иметь опыт. Теперь я в этом не сомневаюсь! Разве Петр Васильевич мог позволить себе, не посоветовавшись с актрисой, предлагать ее на главную роль?
Андрей честно и безмятежно удивился. Потом посмотрел на Ивана Максимовича и Костю, ожидая от них поддержки.
- Но ведь Петр Васильевич был главным режиссером, - сказал он. - А я - приглашенный на постановку. И поэтому должен был сначала поговорить с Николаем Николаевичем… Если б я тебя пригласил, а он бы потом отказался?
- Он и отказался! - сказала Зина. - И правильно сделал. Редчайший случай: я стала союзницей Патова!
- Ты прости меня, пожалуйста, - продолжал Андрей. - И не обижайся.
- Я никогда не обижаюсь!
- Но ведь по поводу работы над старыми спектаклями тоже сначала поговорили с главным режиссером, а потом уже со мной.
- Большая разница! - воскликнула Зина. - Ты реставрировать эти спектакли можешь, а я сыграть Джульетту не смогу. Ни за что на свете!
- Почему ты так думаешь, а? - поинтересовался Иван Максимович.
- Да что вы… издеваетесь, что ли? Что между нами общего?!
Иван Максимович не спеша выдвинул ящик стола, достал оттуда нарядный том и раскрыл страницу, заложенную бумажкой.
- Я предвидел твои возражения. И подготовился, - сказал он. - Вот послушай, что говорит о себе Джульетта: «Хотела б я приличья соблюсти… Хотела бы, но нет, прочь лицемерье!» А ты говоришь: «Что между нами общего?»
- Если вы решили взять меня цитатами, то я тоже… Дайте-ка книгу!
Иван Максимович неохотно протянул ей нарядный том.
- Прочитайте, пожалуйста! Буквально на любой странице… Хотя бы вот это: «Она затмила факелов лучи! Сияет красота ее в ночи, как в ухе мавра жемчуг несравненный». Теперь взгляните на меня!…
- Эта сцена, - безмятежно улыбаясь, начал Андрей, - как раз доказывает, что между вами много общего… Иван Максимович прав!
- Дать тебе книгу? - спросила Зина.
- Эту трагедию я знаю наизусть. Парис говорит Джульетте: «Твое лицо от слез так изменилось. Бедняжка!» А она ему что отвечает? «Слез не велика победа: и раньше было мало в нем красы». Она для Ромео прекрасна! Ты понимаешь?
- Она просто скромна.
- Как ты!…
- Я - травести! - крикнула Зина. - Я умею играть только девчонок.
- А Джульетта и была девчонкой! Ей было четырнадцать лет, - радостно сообщил Андрей.
- Девочек в таком возрасте Валентина Степановна не пускает на некоторые спектакли, - сказал Иван Максимович.
- Представления о женском возрасте вообще изменились, - сказал Андрей. - Некоторые немолодые актрисы подходили ко мне: просятся на роль матери Джульетты. А ведь ей было лет двадцать семь…
- Что творилось в Вероне! - воскликнула Зина.
- Одним словом, так… Четырнадцатилетних в нашем театре играешь только ты, - четко и неторопливо резюмировал Костя Чичкун.
- И соотношение сил получается очень верное! - продолжал убеждать ее Андрей.
- Какое соотношение?
- Джульетта гораздо решительней и смелее Ромео. Ведь это она предлагает немедленно обвенчаться. И она решается принять снотворное… А ты гораздо решительней и смелее меня. Как видишь, все сходится!
- Но ведь я собираюсь участвовать в спасении спектаклей Петра Васильевича! - ухватилась за последний аргумент Зина.
- Андрей тоже будет делать и то и другое, - возразил ей Иван Максимович.
- Он окончательно согласился?
- Отступил перед неизбежностью. Ты тоже сдаешься?
- А Николай Николаевич? Он-то согласен на то и другое?
