— Зверушки?
— Маленькие пластмассовые фигурки зверей. Из набора. Слон. Лев. Жираф. Зебра. Обезьянка. Какая шестая, не помню.
— А какое они…
— На месте каждого убийства нашли фигурку.
— Где именно?
— В относительной близости от машины убитого.
— В относительной близости?
— Ага. Вроде как стрелок бросал их из своей машины.
— Лабораторное исследование что-нибудь показало?
— Не-а, ни отпечатков, ничего такого.
— Но?
— Но все эти фигурки — часть детского набора. «Мир Ноя» называется. Как на диораме. Строишь Ноев ковчег, а потом сажаешь туда зверей.
— А что с каналами распространения? Магазины, фабрики? Как к нему мог попасть этот набор?
— Дохлый номер. Ширпотреб, в «Уолмарте» эти наборы штабелями лежат. Продано семьдесят восемь тыщ. Все одинаковые, все с фабрики в Сунь-Хуе.
— Где?
— В Китае. Хрен знает где. Какая разница — наборы все одинаковые.
— Были гипотезы, объясняющие значение каждой фигурки?
— До фига. И все бредовые.
Гурни мысленно пообещал себе вернуться к этому вопросу позже.
Когда позже? Что за бред? Он согласился только чуть-чуть помочь, а не вести расследование на общественных началах, об этом его никто не просил.
— Интересно, — сказал он. — А что еще есть странного, о чем широкая публика не знает?
— Пушка вполне себе странная.
— Насколько я помню, в новостях упоминали пистолет большого калибра.
– «Дезерт-игл».
— Эта махина пятидесятого калибра?
— Она самая.
— Есть где разгуляться психологам-профайлерам.
— Разгулялись уже вовсю. Но странность тут не в размере. После шести убийств мы нашли три пули: две сохранили форму, годятся для экспертизы, третью суд уликой не признает, но результаты интересные.
— И что интересного?
— Все три пули — из разных «дезерт-иглов».
— Что?
— Вот и все так отреагировали.
— Вы рассматривали гипотезу о том, что убийц несколько?
— Минут десять рассматривали. Арло Блатт был в своем стиле и разродился тупейшей идей: может, там целая банда, где убийство — ритуал посвящения, и у каждого члена банды свой «дезерт-игл». Правда, вышла неувязочка с манифестом: он написан как будто профессором, а среднестатистический боец свое имя-то с трудом напишет. Кое-кто предлагал и менее тупые варианты, но в итоге победила версия с одним стрелком. Тем более, с благословения светочей из отдела анализа поведения ФБР. Все преступления происходили по одному и тому же сценарию. По реконструкциям совпадало все: как стрелок приближался, как стрелял, как уходил. Немного психологической премудрости — и светочи-профайлеры объяснили, что шесть «дезерт-иглов» для этого чувака нормальное дело, все равно что один.
Гурни скорчил болезненную гримасу. Он много лет общался с профайлерами, и это был странный опыт. Их достижения он был склонен приписывать простому здравому смыслу, а провалы расценивал как доказательство бесполезности их профессии. У профайлеров, особенно у тех, у кого в ДНК фэбээровский снобизм, была общая беда: они думали, что правда что-то знают и что все их спекуляции научно обоснованны.
— Иначе говоря, — заключил Гурни, — шесть брутальных стволов не брутальнее одного брутального ствола. Брутально, как ни крути.
Хардвик ухмыльнулся.
— И еще одно непонятно: у всех потерпевших машины были черные.
— Вроде популярный цвет у «мерседеса»?
— Примерно тридцать процентов выпуска этих моделей красят в черный цвет, еще процента три — черный металлик. Выходит, одна треть — тридцать три процента. Вот в чем странность: казалось бы, из шести машин черных должно было бы попасться штуки две, если только цвет не был решающим фактором.
— А чем может быть важен цвет?
Хардвик пожал плечами, перевернул стакан и вылил себе в рот последние капли кофе.
— Еще один хороший вопрос.
С минуту они сидели молча. Гурни попытался было выстроить «странности» в ряд, усмотреть между ними логическую связь, потом оставил эту затею. Он знал, что, прежде чем сложится весь пазл, надо узнать гораздо больше подробностей.
— А что ты знаешь о Максе Клинтере?
— Макси — особая статья. Своеобразный тип.
— В каком смысле своеобразный?
— С историей. — Хардвик задумался на мгновение, потом издал скрипучий смешок. — Вот бы свести вас вместе: Шерлок, гений дедукции, и капитан Ахав.
— А кто кит?
— А кит — Добрый Пастырь. Макси всегда это любил: вцепиться зубами и не выпускать, — но после неудачи, угробившей всю его карьеру, он стал воплощением сумасшедшего упорства. Поймать Доброго Пастыря — это была не просто главная, а вообще единственная цель его жизни. А многие люди от этой цели отступились. — Хардвик покосился на Гурни и вновь издал резкий смешок. — Занятно посмотреть, какую херню вы замутили бы с Ахавом.
— Джек, тебе никто еще не говорил, что смеешься ты, как вода в унитазе шумит?
— Никто из тех, кто просил меня помочь. — Хардвик встал и потряс стаканом из-под кофе. — Вот чудеса, как быстро организм превращает эту жидкость в мочу. — И вышел из комнаты.
Через пару минут Хардвик вернулся, примостился на подлокотнике кресла и продолжил как ни в чем не бывало:
— Раз тебя интересует Макси, начну со знаменитого случая с бандой из Буффало.
— Знаменитого?
