— Я тоже, — Мадлен снова зажгла конфорку под воком, бросила в вок овощи и принялась энергично перемешивать их лопаткой.
Оба надолго замолчали. Молчание это показалось Гурни неуютным.
— Полагаю, это кто-то, кого я знаю? — он тут же пожалел о таком бестолковом вопросе.
Мадлен наконец-то посмотрела ему в глаза:
— Надеюсь.
Он глубоко вдохнул.
— Что за идиотский бред. Скажи мне, кто и зачем приехал на этом мотоцикле.
Мадлен пожала плечами.
— Кайл. Хотел тебя повидать.
— Что?
— Ты все слышал. Не настолько же у тебя звенит в ушах.
— Кайл, мой сын? Приехал из города на мотоцикле? Чтобы меня повидать?
— Чтобы сделать тебе сюрприз. Сначала он планировал быть здесь в три. Потому что ты сказал, что к трем вернешься. Самое позднее. Потом он решил приехать в два. На случай, если и ты приедешь раньше, чтобы провести вместе побольше времени.
— Это ты устроила? — получился полувопрос-полуупрек.
— Нет, я ничего не «устраивала». Кайл сам решил приехать и тебя повидать. Вы же не виделись после твоей больницы. Я только сказала ему, во сколько ты будешь — во сколько ты собирался быть. Что ты на меня так смотришь?
— Какое совпадение: вчера ты сказала, что Кайл и Ким могли бы быть интересной парой, а сегодня они вместе пошли на прогулку.
— Совпадения правда бывают, Дэвид. Иначе бы и слова такого не было. — Ответила Мадлен и снова занялась воком.
Гурни встревожился больше, чем готов был признать. Он списал это на свою вечную нелюбовь к резкой перемене планов: эта перемена угрожала иллюзии, что все под контролем. А еще отношения с Кайлом, двадцатишестилетним сыном, давно уже вызывали у него противоречивые чувства и заставляли прятаться за рационализацией. А еще ибупрофен, который Гурни принял от боли в руке, перестал действовать, и он снова чувствовал все последствия вчерашнего падения… А еще то, се, пятое, десятое…
Он постарался, чтобы голос звучал не враждебно и не жалобно:
— А ты знаешь, куда они пошли гулять?
Мадлен сняла вок с плиты, выложила его содержимое в блюдо с рисом и луком. Очистила вок, снова поставила на плиту и добавила масла. И только потом ответила:
— Я предложила им пойти по горной тропинке и выйти на дорогу к пруду.
— Когда они ушли?
— Когда ты сказал, что на час задержишься.
— Лучше бы ты меня предупредила.
— Разве что-то изменилось бы?
— Конечно, изменилось бы.
— Интересно.
Масло в воке задымилось. Мадлен достала из шкафчика со специями молотый имбирь, кардамон, кориандр и пакет кешью. Включила самую большую конфорку на полную мощность, бросила в вок пригоршню орехов, по чайной ложке каждой специи и начала все перемешивать.
Потом кивком указала на ближайшее к плите окно:
— Вон они, поднимаются на холм.
Гурни подошел к окну. Ким, в кислотного цвета ветровке Мадлен, и Кайл, в потертых джинсах и черной кожаной куртке, шли по заросшей травой тропинке вверх по пастбищу. И, кажется, смеялись.
Гурни наблюдал за ними, Мадлен наблюдала за Гурни.
— Прежде чем они войдут, — сказала она, — ты мог бы придать лицу более дружелюбное выражение.
— Я просто думал про мотоцикл.
Она посыпала свое блюдо смесью из орехов и специй.
— А что с мотоциклом?
— Модель пятидесятилетней давности, отреставрированная как новенькая, — это недешево.
— Ха! — Она положила вок в раковину и пустила воду. — А когда это у Кайла были дешевые вещи?
Гурни неуверенно кивнул.
— Два года назад, единственный раз, когда он сюда приезжал, он хвастался этим ужасным желтым «порше», который купил с премии, полученной на Уолл-стрит. Теперь этот дорогой «Би-эс-эй». Боже.
— Ты его отец.
— И что это значит?
Мадлен вздохнула, глядя на него одновременно с болью и сочувствием.
— Неужели непонятно? Он хочет, чтобы ты им гордился. Само собой, пытается этого добиться не теми способами. Вы не очень-то знаете друг друга, правда?
— Пожалуй. — Он смотрел, как она ставит противень с рисом и овощами в духовку. — Все эти дорогие блестяшки… брендовое барахло… все это слишком напоминает его мать-риелторшу. Наверное, он унаследовал ее ген меркантильности. Уж она-то умела делать деньги — даже лучше, чем тратить. Все твердила мне, что работать копом — зря время терять, шел бы лучше на адвоката: тем, кто защищает преступников, платят больше, чем тем, кто их ловит. Ну вот, теперь Кайл учится на юридическом. Она, наверное, счастлива.
— Ты сердишься, потому что думаешь, будто он хочет защищать преступников?
— Я не сержусь.
Мадлен бросила на него недоверчивый взгляд.
— Ну, может, и сержусь. Сам не знаю, что со мной. Все стало действовать на нервы.
Мадлен пожала плечами:
— Ты только не забывай, что к тебе приехал сын, а не бывшая жена.
— Хорошо. Я просто хотел, чтобы…
Его прервал звук открывающейся двери и взволнованный голос Ким в коридоре.
— Нет, это совсем уж бред! О таких гадостях я еще никогда не слышала!
В кухню, широко улыбаясь, вошел Кайл.
— Привет, пап! Рад тебя видеть!
Они неуклюже обнялись.
— Тоже рад тебя видеть, сынок. Как добрался? Не ближний свет на таком мотоцикле?
— Добрался просто отлично. На семнадцатой особого движения не было, а дальше все местные дороги просто идеальны для байка. Кстати, как он тебе?
