— По тому, как она это мне описала, кажется, она правда хочет создать правдивые портреты всех этих людей.
— Она-то хочет, другой вопрос — во что это превратит РАМ.
Кайл встревоженно моргнул:
— Да уж, они такого наворотили после этих событий. Круглые сутки этого дерьма, неделя за неделей.
— Ты это помнишь?
— Так ничего другого же не показывали. Эти убийства произошли как раз тогда, когда я переехал от мамы к Стейси Маркс.
— Тебе тогда было… пятнадцать?
— Шестнадцать. Мама тогда стала встречаться с Томом Джерардом, крутым агентом по недвижимости. — Глаза Кайла ярко блеснули, и он отчеканил: — Мамин дом, а в доме Том.
— Значит, — поспешил спросить Гурни, — ты помнишь эти передачи?
— У родителей Стейси телевизор не выключался. И все время «РАМ-Ньюс». Боже, я до сих пор помню их реконструкции.
— Реконструкции убийств?
— Да. У них там был один диктор, со зловещим голосом, взвинченно о чем-то вещал, едва касаясь фактов, а тем временем актер вел блестящую черную машину по пустынной улице. Они все так показывали, даже выстрел и вылет машины на обочину — и только на полсекунды крохотными буквами: «Реконструкция». Как реалити-шоу без намека на реальность. И так день за днем. Они столько денег выкачали из этого дерьма, что должны были бы заплатить Доброму Пастырю.
— Теперь вспомнил, — сказал Гурни. — Всю эту вакханалию РАМ.
— К слову о вакханалии, ты когда-нибудь смотрел «Копов»? Довольно известный сериал, показывали примерно тогда же.
— Я видел часть одной серии.
— Я тебе, наверное, не говорил, но у нас в школе был один придурок, он знал, что ты работаешь в полиции, и все время меня спрашивал: «Вот чем зарабатывает твой папаша-коп? Вышибает двери в фургонах?» Короче, придурок. Я ему говорил: «Нет, придурок, он не этим занимается. И еще, придурок, он не просто коп, а детектив убойного отдела». Детектив первого класса, правда, пап?
— Правда, — Кайл говорил совсем как мальчишка, и у Гурни вдруг защемило в груди. Он отвел взгляд и посмотрел на амбар.
— Жаль, тогда еще не вышла статья о тебе в журнале «Нью-Йорк». Тогда бы он заткнулся. Потрясающая статья!
— Наверное, Ким тебе сказала, что эту статью написала ее мама?
— Да, сказала — когда я спросил, откуда вы знакомы. Она правда тебя очень ценит.
— Кто?
— Ким. Ким точно, возможно, и ее мама тоже. — Кайл снова усмехнулся и снова показался чуть ли не шестнадцатилетним. — Их очаровывает золотой значок детектива, да?
Гурни заставил себя рассмеяться.
Облако медленно наползло на солнце, и пастбище сделалось из золотисто-коричневого серовато-бежевым. На какое-то мгновение оно почему-то напомнило Гурни кожу на трупе. На конкретном трупе. На трупе человека из Доминиканы, чья смуглость словно бы вытекла из него вместе с кровью на тротуар в Гарлеме. Гурни откашлялся, словно пытаясь прогнать это видение.
Потом он услышал тихий гул. Гул нарастал, и скоро стало ясно, что это вертолет. Через полминуты он пролетел мимо них, мелькнув за верхушками деревьев на склоне. Отчетливый, тяжелый рокот винта умолк вдали, и вновь настала тишина.
— У вас здесь военная база рядом? — спросил Кайл.
— Нет, только водохранилища для Нью-Йорка.
— Водохранилища? — задумался Кайл. — То есть ты думаешь, это вертолет Министерства внутренней безопасности?
— Вероятнее всего.
Они сели ужинать за большим деревянным столом в стиле «шейкер», отделявшим кухонное пространство от кресел у очага. Ким и Кайл попробовали и принялись нахваливать блюдо из риса и креветок со специями. Гурни отрешенно присоединился к похвалам, затем все замолчали и занялись едой.
Молчание нарушил Кайл:
— У этих людей, с которыми ты разговариваешь, — у них много общего?
Ким тщательно прожевала кусок и лишь потом ответила:
— Гнев.
— У всех? Через столько лет?
— У некоторых это виднее, они выражают его прямо. Но, я думаю, они все полны гнева — так или иначе. Это ведь естественно, правда?
Кайл нахмурился:
— Я думал, что гнев — это только стадия горя, со временем она проходит.
— Не проходит, если ситуация не завершена.
— То есть не пойман Добрый Пастырь?
— Не пойман, не установлен. После безумной погони Макса Клинтера он просто растворился в ночи. Это история без концовки.
Гурни скривился:
— По-моему, там проблема не только в концовке.
Повисло молчание. Все выжидающе посмотрели на него.
Наконец Кайл спросил:
— Ты считаешь, что ФБР в чем-то ошиблось?
— Я хочу это выяснить.
Ким казалась сбитой с толку.
— В чем ошиблось? Где именно?
— Я не говорил, что ФБР ошиблось. Я сказал лишь, что это возможно.
Кайл воодушевился:
— А в чем они могли ошибиться?
— Из того немногого, что мне известно на данный момент, примерно во всем, — он посмотрел на Мадлен. По лицу ее было видно, что в ней борются противоречивые чувства, но какие — не разобрать.
Ким была встревожена.
— Ничего не понимаю. О чем вы?
— Я ненавижу разбрасываться словами, но вообще-то вся их конструкция выглядит хлипкой. Как огромное здание почти без фундамента.
Ким замотала головой, словно спеша отмахнуться от этой мысли.
— Но когда вы говорите, что они во всем ошиблись, что…
Она осеклась: у Гурни зазвонил телефон.
