— Никогда не видел ничего лучше.
— Я тоже. Я его обожаю. У тебя когда-то был похожий, да?
— Но не такой красавец.
— Надеюсь, получится сохранить его в таком состоянии. Я его купил всего пару недель назад на мотошоу в Атлантик-Сити. Я не планировал ничего покупать, но не устоял. Никогда такого не видел, даже у босса.
— У босса?
— Да, я отчасти вернулся на Уолл-Стрит, подрабатываю у людей из прежней компании, хотя сама компания развалилась.
— Но ты по-прежнему в Колумбийском университете?
— Само собой. Мясорубка первого курса. Тонны литературы. Чтобы отсеять немотивированных. Я до чертиков загружен, но какая разница.
В кухню вошла Ким и весело улыбнулась Мадлен:
— Еще раз спасибо за куртку. Я повесила ее в прихожей. Хорошо?
— Отлично. Но я умираю от любопытства.
— Почему?
— Все гадаю, какую гадость ты услышала.
— Что? Ой! Вы слышали, как я это сказала? Мне Кайл кое про что рассказал. Фу! — Она взглянула на Кайла. — Скажи им сам. Я не хочу даже повторять.
— Это… э… про одно странное расстройство. Сейчас, пожалуй, не стоит в это вдаваться. Там надо объяснять. Может, потом?
— Хорошо, спрошу потом. Теперь мне совсем любопытно. А пока что хотите что-нибудь выпить или перекусить? Сыр, крекеры, оливки, фрукты, что-нибудь еще?
Кайл и Ким переглянулись и покачали головами.
— Нет, — сказал Кайл.
— Нет, спасибо, — сказала Ким.
— Тогда просто располагайтесь, — Мадлен указала на кресла у очага в дальнем конце комнаты. — Мне нужно закончить несколько дел. Около шести будем ужинать.
Ким спросила, не надо ли чем-нибудь помочь, а когда Мадлен сказала, что нет, ушла в ванную. Гурни и Кайл устроились напротив друг друга в креслах перед печуркой, около низенького столика вишневого дерева.
— Ну… — начали они одновременно и одновременно же рассмеялись.
Гурни посетила странная мысль: хотя Кайл и унаследовал от матери форму рта и черные как смоль волосы, он смотрел на сына словно в волшебное зеркало и видел себя в молодости — будто двадцать лет передряг как ветром сдуло.
— Сначала ты, — сказал Гурни.
Кайл усмехнулся. Губы у него были от матери, но зубы отцовские.
— Ким рассказала мне про передачу, в которой ты участвуешь.
— Я не участвую собственно в передаче. Более того, от телевизионной части дела я стараюсь держаться как можно дальше.
— А какая там еще часть?
Легко спросить, подумал Гурни, пытаясь подобрать такой же простой ответ.
— Само расследование, я думаю.
— Убийства, которые совершил Пастырь?
— Убийства, жертвы, улики, modus operandi, мотивы, названные в манифесте, гипотезы следствия.
Кайл был удивлен:
— И у тебя есть сомнения в чем-то из перечисленного?
— Сомнения? Не знаю. Скорее, просто любопытство.
— Я думал, все это дело уже разложили по полочкам десять лет назад.
— Возможно, мои сомнения связаны как раз с тем, что никто ни в чем не сомневается. Ну и еще есть несколько странных происшествий.
— Ты про то, как ее полоумный бывший подпилил ступеньку?
— Она так это тебе объяснила?
Кайл нахмурился:
— А как еще это можно объяснить?
— Кто знает? Как я сказал, это любопытно. — Гурни помолчал. — С другой стороны, может быть, это мое любопытство — своего рода психологическое несварение. Посмотрим. Мне бы нужно поговорить с одним агентом ФБР.
— Зачем?
— Я уверен, что знаю столько же, сколько полиция штата, но эти ребята из ФБР любят припрятать любопытные детали для себя. Особенно тот тип, который вел расследование.
— Ты думаешь, что сумеешь что-то у него выудить?
— Может, и нет, но хочу попробовать.
Раздался резкий звон разбитого стекла.
— Черт! — вскрикнула Мадлен на другом конце комнаты, отпрянув от раковины и глядя на руку.
— Что случилось? — спросил Гурни.
Мадлен оторвала бумажное полотенце от рулона, который стоял рядом с раковиной. Рулон упал на пол, но она не обратила внимания — ни на него, ни на вопрос Гурни. Она принялась промакивать полотенцем левую ладонь.
— Тебе нужна помощь? — Гурни встал и подошел к Мадлен. Поднял рулон и вернул его на место. — Дай я посмотрю.
Вслед за ним подошел и Кайл.
— Джентльмены, вернитесь на свои места, — нахмурилась Мадлен. Ей явно было неловко от излишнего внимания. — Я справлюсь сама. Ну порезалась, ничего страшного. Мне нужны только перекись и пластырь. — Она натянуто улыбнулась и вышла из кухни.
Мужчины переглянулись, и оба слегка пожали плечами.
— Хочешь кофе? — спросил Гурни.
Кайл покачал головой.
— Я пытаюсь вспомнить. Дело перешло в ведение ФБР из-за того типа из Массачусетса? Кардиохирурга?
Гурни моргнул.
— Черт, откуда ты это помнишь?
— Это было такое громкое дело.
В лице Кайла вдруг промелькнуло что-то такое, что Гурни понял: конечно же Кайл интересуется такими вещами, ведь это мир его отца.
— Верно, — сказал Гурни. Его кольнуло какое-то незнакомое чувство. — Точно не хочешь кофе?
— Наверное, хочу. Если ты тоже будешь.
Пока варился кофе, они стояли у французской двери. Желтые косые лучи вечернего солнца освещали покрытое остатками прошлогодней травы пастбище.
После долгого молчания Кайл спросил:
— Так что ты думаешь о проекте, которым она занимается?
— Ким?
— Да.
— Это большой вопрос. Думаю, тут все зависит от исполнения.
