— Возможно, я буду вынужден принять предложение, которое до сих пор не рассматривал всерьез. Предложение о сотрудничестве от телеканала РАМ. Они хотят сделать со мной передачу.
— С вами?
— Да. Или вдохновляясь моим образом. Посмотрели мою статистику арестов.
Траут с любопытством покосился на Дейкера. Тот пожал плечами, но ничего не сказал.
— Похоже, их очень впечатлил тот факт, что у меня самый высокий процент раскрытых убийств за всю историю полиции Нью-Йорка. — Траут открыл было рот, но тут же закрыл. — Они хотят, чтобы я рассказывал о знаменитых нераскрытых делах и говорил, где, по моему мнению, следствие ошиблось. Начать хотели с дела Доброго Пастыря. И назвать программу «Лишенные правосудия». Броское название, а?
Траут посмотрел долгим взглядом на свои сцепленные пальцы, затем снова печально покачал головой.
— Все это еще раз возвращает нас к вопросу об утечке данных, незаконном доступе к материалам, разглашении конфиденциальной информации, грубом нарушении правил, нарушении федеральных законов и законов штата. Это сулит множество серьезных неприятностей.
— Невелика цена. В конце концов, как вы сказали, главное — правосудие. Или что там, правда? Что-то подобное, да?
Траут смерил его холодным взглядом и неторопливо повторил, чеканя слова:
— Множество… серьезных… неприятностей. — Он перевел взгляд на диких кошек на каминной полке. — Цена немалая. Не хотел бы оказаться на вашем месте. Особенно сейчас. Когда вам надо разбираться с этим поджогом.
— Простите?
— Я слышал про ваш амбар.
— Как это связано с темой нашего разговора?
— Просто еще одна проблема в вашей жизни. Еще одна неприятность. — Траут опять демонстративно посмотрел на часы. — У меня уже совсем нет времени. — Он встал.
Гурни встал вслед за ним. Встала и Холденфилд.
Рот Траута расплылся в пресной улыбке:
— Еще раз спасибо, мистер Гурни, что поделились с нами своими опасениями. Дейкер проводит вас до вашей машины. — Он повернулся к Холденфилд. — Не могли бы вы остаться на пару минут? Надо кое-что с вами обсудить.
— Конечно, — она встала между Траутом и Гурни и протянула руку. — Рада была тебя видеть. Надеюсь, ты потом расскажешь мне подробнее о происшествии с амбаром. Я ничего не знала.
Пожимая ее руку, Гурни почувствовал, как к ладони его прижалась свернутая бумажка. Он взял ее и незаметно спрятал.
Дейкер в это время наблюдал за ним, но, похоже, ничего не заметил. Он показал на парадную дверь:
— Нам пора.
Гурни достал записку из кармана, лишь когда сел в машину и завел мотор, а «кавасаки» Дейкера исчез в лесу.
Записка была размером всего два дюйма. В ней было всего одно предложение: «Жди меня в Бранвиле в „Орлином гнезде“».
Гурни ни разу не был в «Орлином гнезде». Он слышал, что это новый ресторан — еще одно творение местного натужного возрождения, еще одна попытка сделать из захолустной трущобы прелестную деревушку. Расположен он был довольно удобно — по дороге.
Главная улица Бранвиля пролегала по дну долины, рядом с живописной рекой. Ей одной поселок и был обязан каким-никаким шармом, равно как и разрушительными наводнениями. Дорога, соединявшая Бранвиль с автострадой, петляя, спускалась по холмам и соединялась с главной улицей совсем недалеко от «Орлиного гнезда». Хотя был почти полдень, только один из дюжины столов был занят. Гурни сел за столик для двоих у окна с эркером, выходившего на улицу, и заказал — что было для него необычно — «кровавую Мэри». И даже несколько минут спустя, когда официантка ее принесла, он все еще удивлялся своему выбору.
Заведение не поскупилось, дали большой стакан. И вкус был таким, как Гурни и хотел. Он удовлетворенно улыбнулся — тоже редкость в последние месяцы. Затем стал медленно пить и к двенадцати пятнадцати осушил стакан.
В 12:16 в ресторан вошла Ребекка и тут же села к нему за столик.
— Надеюсь, ты не очень долго ждал. — Она улыбнулась, но от этого стало еще заметнее, как напряжены уголки рта. Вся на взводе, все под контролем.
— Всего несколько минут.
Она, по своему обыкновению, невозмутимо и оценивающе оглядела помещение.
— Что ты заказал?
– «Кровавую Мэри».
— Отлично. — Она обернулась и жестами подозвала молоденькую официантку.
Когда девушка подошла и принесла меню, Холденфилд смерила ее скептическим взглядом.
— Вам по возрасту уже можно подавать спиртные напитки?
— Мне двадцать три, — заявила девушка, явно озадаченная этим вопросом и расстроенная своим возрастом.
— Так много? — отозвалась Холденфилд, но иронии ее никто не оценил. — Мне, пожалуйста, «кровавую Мэри». — Она вопросительно посмотрела на Гурни, указывая на его стакан.
— Мне больше не надо.
Официантка удалилась.
Как обычно, Холденфилд не стала терять времени и сразу перешла к делу.
— Почему ты так агрессивно ведешь себя с нашими друзьями из ФБР? И к чему все это было: про очки ночного видения, про то, как он избавлялся от пистолетов, про неувязки в профиле?
— Я хотел вывести его из равновесия.
— А получилось, будто двинул локтем по лицу.
— Я немного раздражен.
— И в чем же, по-твоему, причина этого раздражения?
— Меня уже задолбало это объяснять.
— Ну уж ради меня.
