— Согласно этому списку, вам удалось напрямую связаться с сестрой Рут Блум, которая ехала из Орегона в Аврору, с Ларри Стерном в Стоун-Ридж и с Джими Брюстером в Барквилле. А что с остальными?
— Просьбы перезвонить оставлены Эрику Стоуну, Роберте Роткер и Полу Меллани.
— У вас есть их электронные адреса?
— Я думаю, они все есть в списке Ким Коразон.
— Тогда сейчас же помимо сообщений на автоответчик разошлите письма. Каждому, с кем не будет связи в течение получаса, мы позвоним еще раз. Скажите Керли, что у нее есть пятнадцать минут, чтобы представить мне черновик. Если мы не получим ответа на второе сообщение, то разошлем патрульных по адресам проживания.
Клегг поспешно вышел из комнаты, а Баллард сделала глубокий вдох, откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на Траута.
— Возвращаясь к более трудным вопросам, у вас есть соображения насчет мотива убийства Рут Блум?
— Я уже все сказал. Просто прочитайте его письмо.
— Я выучила его наизусть.
— Тогда вы знаете мотив не хуже, чем я. Выход программы «Осиротевшие» на РАМ-ТВ подействовал ему на больные нервы и заставил вспомнить о своей миссии — уничтожать богачей.
— Доктор Холденфилд? Вы с этим согласны?
Ребекка натужно кивнула.
— В общих чертах да. Если быть точнее, я бы сказала, что программа пробудила в нем прежнее негодование. Негодование прорвало плотину, которая сдерживала его эмоции последние десять лет. Ярость хлынула в прежнее русло: у него фиксация на социальной несправедливости. Результат — убийство.
— Интересная интерпретация, — сказала Баллард. — Дэйв? А как вы это видите?
— Холодность, расчет, осторожность — все в точности до наоборот. Ярости — ноль. Абсолютное рацио.
— И каков абсолютно рациональный мотив убийства Рут Блум?
— Прекратить выпуск «Осиротевших», потому что это несет для него угрозу.
— Какую именно угрозу?
— Или что-то, что Ким может узнать, беседуя с родственниками жертв, или же что-то, что может осознать зритель, посмотрев передачу.
К Баллард вернулся ее скептицизм.
— Вы имеете в виду связь, которая может быть между жертвами? Помимо машин? Мы же обсудили, что проблема в том…
— Возможно, и не связь как таковую. Цель Ким — как она сама ее сформулировала — состоит в том, чтобы показать влияние убийства на тех, кто выжил. Возможно, в нынешней жизни родственников жертв есть что-то такое, что убийца хотел бы скрыть ото всех — что-то, что могло бы помочь его разоблачить.
Траут зевнул.
Если бы он не зевнул, Гурни, возможно, и не почувствовал бы желания добавить:
— А возможно, это убийство, вместе с объяснительным посланием — попытка укрепить всех в устоявшемся мнении о Добром Пастыре. Возможно, он пытается исключить всякую вероятность проведения того расследования, которое нужно было провести еще в самом начале.
Глаза Траута запылали яростью.
— Да откуда вы, черт возьми, знаете, что нужно было делать тогда?
— Ясно одно: вы стали рассматривать это дело именно так, как хотел Добрый Пастырь, и поступали соответствующе.
Траут резко встал.
— Лейтенант Баллард, с этого момента дело переходит в федеральное ведение. Весь этот хаос и идиотские теории, которые вы тут поощряете, не оставляют мне выбора. — Он указал на Гурни. — Этот человек здесь по вашему приглашению. Он не занимает никакой официальной должности. Он неоднократно выказывал вопиющее неуважение к нашему бюро. Вполне вероятно, он окажется подозреваемым в деле о поджоге. Кроме того, не исключено, что он имел незаконный доступ к материалам ФБР и БКР. Он был ранен в голову и, вероятно, получил физические и психические травмы, которые могут искажать его восприятие и суждения. Я отказываюсь тратить время и обсуждать что-либо с ним или в его присутствии. Я поговорю с вашим майором Форбсом о пересмотре следственных полномочий.
Дейкер тоже встал. Он явно испытывал удовлетворение.
— Мне жаль, что вы так это восприняли, — спокойно сказала Баллард. — Когда я предлагала изложить противоположные позиции, я хотела увидеть их сильные и слабые стороны. Вы не думаете, что я достигла цели?
— Мы попусту потеряли время.
— Траут прославится, — угрюмо усмехнулся Гурни. Все обернулись к нему. — Он войдет в историю ФБР как единственный специальный агент, который дважды брался за одно дело и дважды умудрился его провалить.
Не было ни прощаний, ни рукопожатий.
Уже через полминуты Гурни и Баллард остались в зале одни.
— Насколько вы уверены? — спросила она. — Насколько вы уверены, что вы правы, а все остальные — нет?
— Процентов на девяносто пять.
И только когда он произнес эти слова, его пронзило страшное сомнение. Быть на девяносто пять процентов уверенным в чем-либо в такой запутанной ситуации — это что-то маниакальное.
Он собирался было спросить Баллард, когда, по ее мнению, следствие перейдет под контроль ФБР, как вдруг в дверях появился Клегг. Глаза его были вытаращены от сознания срочного дела, какое бывает лишь у молодых копов.
Баллард посмотрела на него.
— Да, Энди?
— Новое убийство. Эрик Стоун. Прямо перед входной дверью. Ножом для колки льда в сердце. На губах пластмассовая зебра.
