— Кэй, мы очень скоро снова с вами свяжемся, хорошо? И не волнуйтесь. Мы на верном пути к нашей общей цели. Все, что нам пока удалось обнаружить, говорит в нашу пользу.
Голос у него был куда увереннее, чем выражение лица.
Когда разговор с Кэй закончился, Хардвик необычно долго молчал. Стоял, глядя в окно кабинета и, судя по всему, сосредоточившись на каких-то подсчетах и предположениях.
Гурни наблюдал за ним, сидя за столом.
— Выкладывай, Джек. Самому же легче на душе станет.
— Надо поговорить с Лексом Бинчером. В смысле, как можно скорей. Вот прямо сейчас. По-моему, это у нас сейчас задача, чтоб ее, номер один.
Гурни улыбнулся.
— А по-моему, задача номер один, чтоб ее, — это визит в тот центр для престарелых, где умерла Мэри Спалтер.
Хардвик отвернулся от окна и посмотрел Гурни в лицо.
— Видишь? Вот о чем и речь. Нам надо собраться всем вместе, поговорить и прийти к единому мнению, прежде чем лезть из кожи вон, гоняясь за каждой тенью.
— Это как раз, скорее всего, и не тень вовсе.
— Правда? И почему вдруг?
— Кто бы ни осматривал квартиру в воскресенье — за три дня до смерти Мэри Спалтер, — этот кто-то должен был знать, что она очень скоро умрет. То есть выходит, несчастный случай, от которого она умерла, был не таким уж случайным.
— Бог ты мой, Шерлок, помилуй! Эта твоя смелая гипотеза базируется на самом нелепейшем допущении, какое я только слышал за много лет.
— Допущении, что Эставио Болокко сказал правду?
— Именно. Допущении, что какой-то мойщик машин, бездомный, самовольно вселившийся в обшарпанную квартиру, сидящий бог весть на какой пакости, — и вдруг точно помнит день недели, когда он видел, как кто-то вошел в соседнюю квартиру восемь месяцев назад.
— Согласен — вопрос о надежности свидетеля тут стоит во весь рост. Но мне все-таки кажется…
— И ты называешь это вопросом о надежности свидетеля? По мне, так это просто дичь!
— Я тебя слышу, — тихо ответил Гурни. — И не спорю. Но все же, если — и я знаю, что это очень сомнительное «если», — если мистер Болокко прав насчет дня недели, то сам характер преступления совершенно иной по сравнению с тем, как его представлял прокурор на суде. Бог ты мой, Джек, ты только подумай. Зачем вообще надо было убивать мать Карла?
— Это все напрасная трата времени.
— Может, да, а может, и нет. Предположим чисто гипотетически, ее смерть была не случайностью. Тогда мне видятся два подхода к вопросу, почему ее убили. Первый: и она, и Карл — оба были мишенями убийцы. Или второй: что она была всего лишь средством — способом сделать так, чтобы Карл, основная мишень, оказался на кладбище, на открытом месте, в предсказуемое время.
Тик в уголке рта Хардвика разыгрался с новой силой. Хардвик дважды порывался что-то сказать, но останавливался. С третьей попытки наконец вымолвил:
— Именно этого ты с самого начала и хотел, да? Подкинуть все в воздух и посмотреть, твою мать, что получится, когда оно шарахнется о землю? Взяться за самое незамысловатое расследование полицейской халатности — ничего сложного, главный следователь Мак Мудак трахается с потенциальной подозреваемой Алиссой Спалтер — и превратить все в очередное изобретение колеса, твою мать? Тебе уже неймется сделать из одного убийства два! А завтра будет с полдюжины! Да какого хрена ты тут мудришь?
Голос Гурни сделался еще спокойнее.
— Просто иду по следу, Джек.
— Да какой, на хрен, след! Бог ты мой! Слушай, я совершенно уверен, что говорю не только от своего имени, но и от имени Лекса. Вся суть в том, что нам нужно сосредоточиться, сосредоточиться, сосредоточиться! Позволь мне выразиться ясно, раз и навсегда. Нам надо ответить лишь на узкий круг вопросов по поводу убийства Карла Спалтера и суда над Кэй Спалтер.
К лицу Хардвика прилила кровь, точно его сейчас удар хватит.
— Успокойся, дружище. Я уверен, мы вполне еще можем оказаться на одной волне. Только не мешай мне попасть на нее.
Хардвик долго и мрачно смотрел на Гурни, а потом раздраженно покачал головой.
— Расходами на расследование распоряжается Лекс Бинчер. Если собираешься тратиться на что-нибудь помимо ответов на эти пять вопросов, он должен сперва одобрить расходы.
— Без проблем.
— Без проблем, — рассеянно повторил Хардвик, снова глядя в окно. — Хотелось бы мне в это верить, приятель.
Гурни промолчал.
Через некоторое время Хардвик тяжело вздохнул.
— Я перескажу Бинчеру все, что ты мне тут поведал.
— Отлично.
— Только ради бога, не надо… не начинай…
Он не закончил фразы, лишь снова покачал головой.
