Губы у него скривились еще сильнее.
— Но он мертв? — предположил Гурни.
— Мертв? Еще бы не мертв! И в оба глаза вбито по четырехдюймовому гвоздю. И в оба уха — прямо в мозг. А пятый — в горло. Пять, на хрен, гвоздей. — Он помолчал, вглядываясь в лицо Гурни. — Что скажете?
— Да вот удивляюсь, что в новости ничего не попало.
— Отдел борьбы с организованной преступностью, — не столько сказал, сколько выплюнул Ангелидис. — Загребли все под ковер, точно кучу дерьма. Ни некролога, ни объявления о похоронах, ничего. Все хранят в тайне. Ну вы поверите? А знаете, почему они все держат в тайне?
Гурни счел этот вопрос чисто риторическим и отвечать не стал.
Ангелидис шумно всосал воздух между зубами и продолжил:
— Они держат это в тайне потому, что так им удобней думать, будто они что-то знают. Будто знают какую-то тайную хрень, которую не знает никто, кроме них. Как будто из-за этого у них есть
— Все это очень интересно. Только один последний вопрос.
— Конечно.
Он снова посмотрел на часы.
— Вы хорошо ладили с Карлом?
— Прекрасно. Он мне был как сын.
— Никаких разногласий?
— Ни малейших.
— И вас не раздражали все эти его речи о «мрази земли»?
— Раздражали? Вы о чем?
— В интервью прессе он называл людей, занятых в вашей сфере деятельности, мразью земли. Ну и в том же духе. Что вы об этом думали?
— Считал, ловко он завернул. Хорошо для предвыборной кампании. — Ангелидис показал на миску с оливками. — Очень вкусные. Мой кузен из Микен присылает специально для меня. Возьмите немножко домой, угостите жену.
Добравшись до конца проселка, ведущего к дому, Гурни с изумлением обнаружил, что у сарая припаркован большой черный внедорожник. Опустив окно, чтобы проверить почтовый ящик, он убедился, что Мадлен уже забрала почту, а потом подъехал к блестящей «Эскаладе» и остановился перед ней.
Дверца отворилась. Появившийся из нее мускулистый верзила обладал сложением футбольного нападающего. По-военному коротко подстриженные волосы, русые, с проседью. Недружелюбные, налитые кровью глаза, застывшая неприятная усмешка.
— Мистер Гурни?
Гурни ответил ему дежурной улыбкой.
— Чем могу помочь?
— Меня зовут Майкл Клемпер. Это вам что-нибудь говорит?
— Следователь по делу Спалтеров?
— Именно.
Вытащив бумажник, он раскрыл его и показал удостоверение сотрудника бюро криминальных расследований. На фотографии, отображенной на ламинированной карточке, он был моложе и выглядел типичным безмозглым громилой из ирландской мафии.
— Что вы здесь делаете?
Клемпер сморгнул, усмешка у него чуть дрогнула.
— Надо поговорить — пока вся эта история, в которой вы замешаны, не вышла из-под контроля.
— История, в которой я замешан?
— Да вся эта хрень с Бинчером. Вы хоть про него знаете?
— Что именно?
— Какой он мерзавец?
Гурни немного поразмышлял над услышанным.
— Вас кто-то сюда послал — или это ваша собственная идея?
— Пытаюсь оказать вам услугу. Можно поговорить?
— Запросто. Говорите.
— Я имею в виду — по-дружески. Как будто мы в одной команде.
Во взгляде Клемпера читалась угроза. Но любопытство пересилило в Гурни осторожность. Он выключил мотор и вылез из машины.
— И что вы хотите мне сказать?
— Этот вот жиденок адвокат, на которого вы работаете, он ведь себе карьеру сделал на том, чтобы обливать грязью копов. Вы это знаете?
От Клемпера разило мятой, заглушающей кислый алкогольный душок.
— Я ни на кого не работаю.
— А вот Бинчер по телику другое сказал.
— За то, что он сказал, я не отвечаю.
— Так жиденок врет?
Гурни улыбнулся, хотя сам чуть изменил позу, чтобы при необходимости было удобнее защищаться.
— Может, вернемся в одну команду?
— Чего?
— Вы сказали, хотите дружески побеседовать.
— И скажу по-дружески, что Лекс Бинчер зарабатывает, докапываясь до всяких надуманных мелких нарушений, благодаря которым его скользкие клиенты могут гулять на свободе. Видели его домище в Куперстауне? Самый большой дом у озера — и каждый цент получен от наркоторговцев, которых он спас от тюрьмы, цепляясь к этим долбанным мелким деталям. Ну не дерьмо ли? Слыхали, да?
— Бинчер меня не интересует. Меня интересует дело Спалтеров.
— Отлично, давайте поговорим о нем. Кэй Спалтер убила мужа. Застрелила на хрен, прямо в голову. Ее судили, признали виновной и засадили за решетку. Кэй Спалтер — лживая шлюха, которая получила по заслугам. А теперь вот ваш жидовский приятель Бинчер пытается ее вытащить на основании…
Гурни перебил его.
— Клемпер? Сделайте одолжение. Меня не интересует, какие там у вас претензии к евреям. Хотите поговорить о деле Спалтеров — так говорите.
