— Ты еще что-нибудь об этом знаешь?.. И все, никаких объяснений?.. И с тех пор ничего?.. Понятия не имею… А голос незнакомый?.. Думаешь, нарочно?.. Да, очень странно… Хорошо… Пожалуйста, как только он появится… Нет-нет, уверен, с ним все в полном порядке… Хорошо… Да… Ладно.
Закончив разговор, он положил телефон на стол и посмотрел на Гурни.
— Вчера во второй половине дня Лексу кто-то позвонил. Сказал, есть важная информация по делу об убийстве Карла Спалтера. После чего Лекс торопливо покинул офис. С тех пор Эбби не удается связаться с ним. На звонки не отвечает, дома его тоже нет. Вот же черт!
— Эбби — это его секретарша?
— Ну да. Собственно, его бывшая жена. Не знаю, как они умудряются работать вместе, но тем не менее.
— А звонил кто — мужчина или женщина?
— Да в том-то и загвоздка: Эбби говорит, непонятно. Сперва думала, ребенок, потом — мужчина, потом — женщина, да еще акцент какой-то иностранный, никак не разберешь, какой. А потом трубку взял Лекс. И через пару минут покинул офис. Только и сказал, что речь шла об убийстве в Лонг-Фоллсе, возможно, будет сенсация, и что он вернется через пару часов. Но так и не вернулся. Во всяком случае, в офис.
— Вот дерьмо, — сказала Эсти. — И она вообще никак не может с ним связаться?
— Все время попадает на автоответчик.
Эсти пристально посмотрела на Хардвика.
— Тебе не кажется, что слишком уж много людей пропадает?
— Выводы делать еще рано, — неуверенно отозвался он.
Действие — лучше противоядие от бездействия, а информация — единственное средство избавиться от сомнений. Чуть позже они расстались, у каждого было свое задание — и в каждом крепло порожденное нарастающими осложнениями и загадками дела чувство, что необходимо спешить.
Эсти должна была поторопить своих многочисленных знакомых и вытянуть из отдела борьбы с организованной преступностью данные по Гурикосу, а из сводных баз данных преступников — сведения по ключевым фигурантам и совпадающие детали в методе действия преступника.
Гурни должен был начистоту поговорить с Майклом Клемпером и указать на его безрадостные перспективы, а потом попытаться назначить встречу с Йоной Спалтером.
Хардвик взял на себя визит в дом Лекса Бинчера в Куперстауне, поиски выступавших на суде свидетелей и переговоры с приятелем из Интерпола про Гурикоса и про метод действия преступника, убившего его.
Как и у многих полицейских, у Клемпера имелись два мобильника: один личный, а другой для работы. С тех мрачных времен, когда Эсти служила под его началом, у нее остались оба номера. В конце встречи она продиктовала их Гурни.
Спустя полчаса, сидя за письменным столом у себя в кабинете, он попробовал позвонить по личному номеру. «Это Майкл, оставьте сообщение…» — произнес голос в трубке.
Едва Гурни начал излагать свое дело, Клемпер снял трубку.
— Откуда, черт возьми, у тебя мой частный номер?
Гурни улыбнулся, довольный, что Клемпер отреагировал в точности так, как он рассчитывал.
— Привет, Мак.
— Откуда, спрашиваю, у тебя этот номер?
— Плакаты с твоим номером вывешены по всему Трувэю.
— Чего?
— Никакой частной жизни больше нет, Мак. Уж ты-то должен бы знать. Все данные всплывают.
— Ты, твою мать, о чем?
— Всплывает масса всякой информации. Информационная передозировка. Так это называется, да?
— Что? Да что за хрень вообще происходит?
— Просто рассуждаю вслух. О том, в каком коварном мире мы живем. Думаешь, будто занят личными делами, а на следующий день по интернету гуляет видео, как ты сидишь в сортире.
— Вот как? Знаешь, что? Это мерзко! Мерзко! Какого хрена тебе надо?
— Поговорить.
— Ну так говори.
— Лучше лицом к лицу. Без посредства технологий. От техники одни проблемы. Мешает частной жизни.
Клемпер замялся — достаточно надолго, чтобы понять: он сильно встревожен.
— Все равно не понимаю, что ты несешь.
Гурни догадывался, что эта фраза скорее предназначена для того, чтобы прикрыть задницу на случай, если их разговор записывается, а не просто проявление тупости.
— Я говорю о том, что нам бы надо обсудить проблемы, касающиеся нас обоих.
— Отлично. Что бы это ни означало. Давай разберемся с этим дерьмом. Где хочешь разговаривать?
— Выбирай.
— Мне плевать.
— Как насчет «Риверсайд-молла»?
Клемпер снова замялся, на этот пауза оказалась дольше.
— «Риверсайд»? Когда?
— Чем скорее, тем лучше. Столько всего происходит.
— А где именно?
— В главном зале. Там куча скамеек, обычно пустых.
Очередная пауза.
— Когда?
Эсти говорила Гурни, что смена у Клемпера заканчивается в пять часов. Он проверил время по мобильнику — 4:01.
— Как насчет половины шестого?
— Сегодня?
— Уж конечно, сегодня. Завтра может быть слишком поздно.
Последняя пауза.
— Ну ладно. «Риверсайд». Пять тридцать, без опозданий. И лучше тебе прийти с разговором потолковее, чем тот, который ты сейчас завел. Ведь знаешь, что? Пока все твои слова — как куча дерьма.
Он разъединился.
Такая бравада обнадеживала — уж больно смахивала на панику.
