— Конечно, — рассеянно согласился он, практически не осознавая, о чем она просит. Его раздирали самые противоречивые чувства по поводу всей этой затеи с Уинклерами и ярмаркой. С одной стороны — удачно получилось, а с другой — все равно раздражает. Раздражает — потому что Уинклеров он недолюбливал, да вдобавок, желая облегчить себе жизнь, они уговорили Мадлен провести целую неделю на ферме, задаром ухаживая за альпака. Но приходилось признать, что вообще-то вышло удачно, поскольку это дает Мадлен безопасное пристанище как раз в самый нужный момент. Ну и конечно, сама-то она обожала возиться с животными. Она вообще любила быть полезной, особенно когда дело касалось пернатых или мохнатых существ.
Занятый этими мыслями, он вдруг заметил, что она смотрит на него уже с другим выражением — мягче и непроницаемее.
На душе сразу стало легче. Он улыбнулся.
— Я тебя люблю, — сказала Мадлен. — Пожалуйста, береги себя.
Она протянула к нему руки, и они обнялись — так надолго и так крепко, что меж ними не осталось уже ничего, что требовалось бы облекать в слова.
Когда Гурни добрался до Лонг-Фоллса, перед рестораном было безлюдно, а в самом ресторане — еще пустыннее, чем в прошлый раз. Ни посетителя. Всего один работник — мускулистый официант с ничего не выражающим взглядом. В темном баре — тоже никого. Но, конечно, была лишь половина одиннадцатого, а навряд ли в «Одиссее» подавали завтрак. Гурни пришло в голову, что, скорее всего, сегодня ресторан открыли с утра исключительно в угоду Ангелидису.
Официант провел Гурни через бар, потом по темному коридору мимо двух туалетов и двух дверей без табличек к тяжелой стальной двери черного входа. Он приналег на нее плечом, и она со скрежетом подалась. Официант отступил в сторону, жестом приглашая гостя пройти в обнесенный стеной яркий и красочный сад.
Он был одной ширины со зданием, сорок-пятьдесят футов, и по меньшей мере вдвое длиннее. Сад окружала глухая стена из красного кирпича, в дальнем конце были широкие ворота с двойными створками. Сейчас эти ворота были открыты нараспашку, обрамляя вид на реку, беговую дорожку и ухоженную безмятежность кладбища «Ивовый покой». Почти такой же вид, что из той спорной квартиры в трех кварталах отсюда, только угол обзора другой.
Сад представлял собой очаровательное сочетание поросших травой дорожек, грядок с овощами и цветников. Официант указал на тенистый уголок, где стоял белый столик с двумя ажурными металлическими креслами, в одном из которых сидел Адонис Ангелидис.
Он кивнул подошедшему к столику Гурни на второе кресло.
— Прошу вас.
Появившийся из ниоткуда второй официант поставил на середину стола поднос с двумя чашечками черного кофе, двумя рюмками и почти полной бутылкой узо, анисового греческого бренди.
— Пьете крепкий кофе? — голос у Ангелидиса был низкий и хрипловатый, точно мурлыканье огромного кота.
— Да.
— Может, вам понравится с узо. Лучше сахара.
— Пожалуй, попробую.
— Хорошо добрались, да?
— Без проблем.
Ангелидис кивнул.
— Чудесный денек.
— Чудесный сад.
— Да. Свежий чеснок. Мята. Орегано. Славно. — Ангелидис сел поудобнее. — Чем могу помочь?
Гурни взял ту чашечку, что стояла ближе к нему, и задумчиво отпил кофе. По пути из Уолнат-Кроссинга он набросал в уме вступление к разговору, но теперь, когда он сидел лицом к лицу с одним из самых умных мафиози в Америке, оно казалось ему довольно-таки слабым. Однако попытаться все же стоило. Иной раз только и остается, что надеяться на удачу.
— Мне стала известна кое-какая информация, которая может вас заинтересовать.
Взгляд Ангелидиса выражал сдержанное любопытство.
— Разумеется, всего лишь слухи, — продолжал Гурни.
— Ну разумеется.
— Касательно отдела борьбы с организованной преступностью.
— Гнусные гады. Беспринципные насквозь.
— Я слышал, — произнес Гурни, отпивая еще глоток кофе, — что они пытаются повесить Спалтера на вас.
— Карла? Вот о чем я и говорил, видите? Гады! С какой бы мне стати убирать Карла? Говорил вам, он мне как сын. С какой бы мне стати такое делать? Мерзость!
Крупные руки — руки боксера — сжались в кулаки.
— По сценарию, что они пишут, вы с Карлом рассорились, и…
— Бред!
— Как я уже сказал, по их сценарию…
— Что такое, на хрен, сценарий?
— Гипотеза, история, которую они придумали.
— Вот именно, что придумали! Склизкие гады!
— По их гипотезе, вы с Карлом рассорились, и тогда вы через Жирдяя Гаса наняли киллера, а потом испугались и решили замести следы, избавившись от Гаса… возможно даже, сами это сделали.
— Сам? Они считают, это я ему гвозди в череп заколачивал?
— Я всего лишь пересказываю, что слышал.
Ангелидис откинулся на спинку кресла. Гнев в его глазах сменился расчетливостью.
— Откуда это у вас?
— План повесить убийство на вас?
— Да. От верхушки отдела борьбы с организованной преступностью?
Что-то в его тоне навело Гурни на мысль, что у Ангелидиса, вполне вероятно, имеются выходы на кого-то оттуда. На кого-то, кто должен быть в курсе всех основных инициатив.
