— Крепкими орешками? Смешно даже! Дайте-ка расскажу вам одну историю про Питера — поймете тогда про крепких орешков. — Ангелидис подался вперед, распластал ладони по столу. — Были два города неподалеку друг от друга. И в каждом — сильный человек. Что создавало проблемы — в основном, кто и на что имеет право в отношениях между этими двумя городами. Города росли, сближались, проблемы тоже росли. Много случалось всякого плохого. Эскалация. — Он старательно выговорил это слово. — Эскалация, куда ни глянь. Наконец уже ни о каком мире и речи не шло. По-доброму не договориться. Ну и один из этих людей решает, что второго надо убрать. Решает нанять маленького Питера. Питер тогда только входил в ремесло.
— В ремесло наемного убийцы? — напрямик уточнил Гурни.
— Ага. Это его профессия. Словом, он выполняет заказ. Быстро, чисто, без проблем. И приходит за платой. К заказчику. А тот говорит — подожди, мол, наличных сейчас нет. Питер говорит, плати сейчас. А тот ему — обождешь. Питер говорит, его это огорчает. Тот над ним смеется. Тогда Питер берет и стреляет в него. Бах! И все.
Гурни пожал плечами.
— Не самая удачная идея — не платить киллеру.
Губы Ангелидиса на долю секунды дрогнули в хмурой усмешке.
— Не самая, это точно. Но это еще не конец истории. Питер идет домой к заказчику и стреляет в его жену и двоих детей. Потом отправляется в обход города — убивает брата и пятерых кузенов заказчика, их жен и все их семьи. Двадцать один человек. Двадцать одна пуля в голову.
— Да уж, реакция нехилая.
Рот у Ангелидиса распахнулся, блеснув рядом коронок, из горла вырвался резкий рокочущий звук — нервный смешок, каких Гурни еще слышать не приходилось.
— Да. Реакция нехилая. Забавный вы малый, Гурни. Нехилая реакция. Надо мне это запомнить.
— Правда, довольно рискованная затея — с чисто деловой точки зрения.
— Рискованная? Вы о чем?
— Ну, я бы не удивился, если б после того, как он убил двадцать одного человека только потому, что денег вовремя не заплатили, — потенциальные клиенты не захотели иметь с ним дело. Предпочли бы кого-нибудь не столь… ранимого.
— Ранимого? Ну, Гурни, вы даете! Ранимый — отлично сказано! Но вы не понимаете: у Питера есть одно большое достоинство. Он уникален.
— В каком это смысле?
— Он берется за невыполнимое. За такое, от чего все остальные отказываются, про что говорят — невозможно, слишком опасно, объект слишком хорошо защищен — и прочую фигню. И тут в дело вступает Питер. Любит доказывать, что круче всех. Понимаете, о чем я? Питер — самородок. Мощнейшая мотивация. Несусветная решимость. Выполняет задание девять раз из десяти. Одна беда… нет-нет, да устроит еще дополнительную бойню по ходу дела.
Гурни еле сдерживался, чтоб не расхохотаться в голос над манерой объясняться своего собеседника. Но, подавив смех, спросил, серьезно нахмурившись:
— Можете привести пример?
— Пример? Ну, скажем, тот случай, когда его наняли убить объект на одном из этих современных скоростных паромов в Греции — а он не знал, как тот тип выглядит, знал только, что в указанное время он там будет. И знаете, что сделал Питер? Взорвал на хрен весь паром. Сотни людей погибли. Бойня по ходу дела. Но я вам вот что скажу — дело не только в этом… а в том, что ему это нравится. Пожары. Взрывы. Чем больше, тем лучше.
Рассказ Ангелидиса заставил Гурни о многом задуматься. Однако все возвращалось к одному главному вопросу: почему Паникос оказался самой подходящей кандидатурой для убийства Спалтера? Почему эта задача была такой уж невозможной?
Ангелидис прервал его размышления.
— Да, чуть не позабыл, еще кое-что… те, кто там был, об этом до сих пор рассказывают. Проняло их. Готовы услышать? — Это был не вопрос. — Догадайтесь, что делал Питер, носясь по всему городу и стирая на хрен с лица земли эти разнесчастные семьи. — Он сделал паузу, в глазах его сверкнуло возбуждение. — Угадайте.
Гурни покачал головой.
— Даже и пробовать не стану.
— Ну и ладно. Все равно не угадаете. — Он еще чуточку подался вперед. — Пел.
Перед тем как уходить из сада, Гурни снова выглянул в проем распахнутых ворот. Отсюда был виден участок Спалтеров — весь целиком, без мешающего столба.
Ангелидис нервно барабанил пальцами по столу.
Гурни повернулся к нему.
— А вы думаете о Карле, глядя отсюда на «Ивовый покой»?
— Еще бы. Думаю.
Глядя, как пальцы Ангелидиса выбивают дробь по металлической столешнице, Гурни спросил:
— Известие, что киллером был Паникос, не позволяет вам предположить, кто был убийцей?
— Еще бы. — Дробь оборвалась. — Это значит, убийца человек бывалый. Нельзя же просто полистать записную книжку, найти телефон Паникоса и заявить: «Эй, у меня для тебя работка есть». Так дело не делается.
Гурни кивнул с таким видом, точно говорит сам с собой.
— Мало кто знает, как с ним связаться.
— Питер заключает контракты с пятью-шестью людьми по всему миру, не больше. И надо иметь определенное положение в обществе, чтобы их знать.
Между ними повисло молчание. После паузы Гурни спросил:
— Как, по-вашему, у Кэй Спалтер такое положение было?
