— Насколько я слышал, нет. У меня сложилось впечатление, что шаги против вас намечаются откуда-то с краю. Неофициально пока. Пара ребят, у которых на вас зуб. У вас есть предположение, кто это может быть?
Ангелидис не ответил. Челюсти его напряглись. Он молчал долго, с минуту, а когда заговорил, голос у него звучал ровно.
— И вы приехали сюда из Уолната просто поделиться со мной этой информацией?
— Есть и еще кое-что. Я выяснил, кто этот киллер.
Ангелидис замер.
Гурни не спускал с него глаз.
— Петрос Паникос.
В глазах Ангелидиса что-то дрогнуло. Гурни сказал бы, что он пытается скрыть укол страха.
— Откуда вы знаете?
Гурни с улыбкой покачал головой.
— Лучше не рассказывать.
Ангелидис в первый раз за время их встречи обвел взглядом сад и кирпичную стену, остановившись на открытых воротах и виде на реку и кладбище за ней.
— Зачем вы явились ко мне со всем этим?
— Подумал, вдруг захотите помочь.
— С чем помочь?
— Я хочу найти Паникоса. Хочу арестовать его. Возможно, он, чтобы заключить сделку, расскажет, кто заказал Спалтера. А поскольку это не вы, отдел по борьбе с организованной преступностью может пойти и трахнуть сам себя. Вам ведь это понравится?
Ангелидис опустил массивные руки на стол и покачал головой.
— В чем проблема?
— Проблема? — С губ Ангелидиса сорвался короткий невеселый смешок. — В том, что вы намерены арестовать его. Ни хрена не выйдет. Поверьте мне. Вы просто не представляете, с кем имеете дело.
Гурни снова пожал плечами и поднял руки ладонями вверх.
— Может, тогда мне стоило бы узнать о нем чуть больше?
— Не чуть, а много больше.
— Так расскажите, чего я не знаю.
— Например?
— Как Паникос работает?
— Стреляет. Чаще всего в голову. Чаще всего в правый глаз. Или взрывает. Или поджигает.
— А его контракты? Как он их заключает?
— Через посредника. Агента.
— Вроде Жирдяя Гаса?
— Вроде Жирдяя Гаса. У Паникоса самая верхушка. Считанные люди в мире знают, как с ним связаться. Они и осуществляют посредничество. Переводят деньги.
— Инструкции он тоже от них получает?
— Инструкции? — Ангелидис утробно засмеялся. — Он получает имя, срок и деньги. Остальное на его усмотрение.
— Что-то я не улавливаю.
— Скажем, вы хотите кого-то убрать. Чисто теоретически. Для примера. Вы платите Питеру Пэну, сколько запросит. И объект убирают. И дело с концом. Как Питер его убирает — это уж Питерово дело. Никаких инструкций он не признает.
— Так позвольте прояснить вот что. Гвозди в голове Жирдяя Гаса — они, наверное, в условия сделки не входили?
Похоже, эта деталь заинтересовала Ангелидиса.
— Нет… не входили, я думаю. Если убийца — Питер, то нет.
— То есть, это было бы его личной инициативой, а не указанием клиента?
— Говорю же, он никаких указаний не принимает — только имена и деньги.
— Значит, эти все ужасы с Гасом — это, по-вашему, его идея?
— Вы меня слушаете? Он не принимает приказов.
— Так зачем ему тогда это понадобилось?
— Понятия не имею. В том-то и беда. Зная Паникоса и Гурикоса — никакого смысла не вижу.
— То есть, в предположении, что Паникос обеспокоился, не знает ли Гурикос чего-то, что может ему повредить, смысла нет? Что он может проболтаться. Или что он уже проболтался?
— Вам надо понять одну вещь. Гас отмотал срок — огромный срок. Двенадцать долбанных лет в тюряге в Аттике, а мог бы выйти через два года. Если бы только назвал имя. Но он не назвал. А ведь тот тип до него не дотянулся бы. Так что о мести и речи не шло. Он это не из страха. А знаете, из-за чего?
Гурни слышал такие истории много раз — и знал основную идею.
— Из принципа?
— Именно, твою мать, из принципа. Стальные яйца!
Гурни кивнул.
— Вот потому-то я и гадаю — что толкнуло Паникоса на этакое зверство? Не сходится как-то.
— Я ж говорил — никакого, на хрен, смысла. Гас был, как Швейцария. Тихий. Ни с кем ни про кого не болтал. Общепризнанный факт. Секрет его успеха. Принципы.
— Хорошо. Гас был, как скала. А Паникос? Он-то какой?
— Питер? Питер… особенный. Берется только за то, что кажется невозможным. Страшно упертый. Высоченный процент успешных дел.
— И все же…
— Что — все же?
— Слышится мне в вашем голосе некоторое отсутствие энтузиазма.
— Правда? — Ангелидис немного помолчал, а потом продолжил, тщательно подбирая слова: — Питер… его услугами пользуются только в… в совсем уж затруднительных случаях.
— Почему?
— Потому что при всех его талантах… есть еще доля риска.
— Какого, например?
Ангелидис состроил гримасу, точно узо готово было хлынуть обратно.
— КГБ в свое время убивало, подмешивая в еду жертвам радиоактивный яд. Страшно эффективно. Но использовать его надо очень и очень осторожно. Вот и с Питером то же самое.
— Паникос настолько опасен?
— Не поладите с ним — наживете врага.
Гурни задумался. От идеи, что у человека, поссорившегося с одержимым и безумным убийцей, могут возникнуть проблемы, хотелось громко смеяться.
— А вы слышали, что он любит поджоги?
— Возможно, и слышал. Часть всего комплекта, с каким вы имеете дело. А мне кажется, вы все никак не поймете, с чем столкнулись.
— Мне доводилось уже сталкиваться с крепкими орешками.
