— И не просто сказал, какие давать показания, но прибавил, что это на его же благо.
— А иначе?
— У Фредди проблемы с наркотой. Мелкий дилер на службе большого бизнеса. Еще один привод — и ему с гарантией влепят двадцатку без права на досрочное освобождение. Когда бродяга в таком вот положении, гаду вроде Мака легко диктовать условия.
— Так почему он с тобой-то разоткровенничался?
Хардвик неприятно усмехнулся.
— У парней вроде Фредди мыслишки в голове коротенькие. Для них всегда максимальная угроза — тот, кто перед ними прямо сейчас, а это был я. Вы только не подумайте плохо. Я был страшно вежлив. Объяснил ему, что для него единственный способ избежать серьезного наказания за лжесвидетельство по делу об убийстве — это разлжесвидетельствоваться обратно.
— Разлжесвидетельствоваться? — Эсти уставилась на него, не веря ушам.
— Отличная концепция, тебе не кажется? Я ему сказал, что он может выбраться из-под лавины дерьма, которое вот-вот обрушится ему на голову, если подробно опишет, как Мак Мудак изменил его первоначальные показания.
— И он записал?
— И подписался. Я даже отпечаток пальца его туда поставил.
Вид у Эсти был сомневающийся, но довольный.
— А Фредди думает, ты из бюро расследований?
— Ну, может, у него и сложилось впечатление, будто я связан с ними теснее, чем на самом деле. Плевать мне, что он там думает. А тебе?
Она покачала головой.
— Да тоже, если это поможет убрать Клемпера. А ниточки к другим двум пропавшим свидетелям ты не нашел?
— Еще нет. Но показаний Фредди, да еще вместе с записями разговора нашего малыша Дэйва с Алиссой, будет более чем достаточно, чтобы доказать полицейские злоупотребления — что, в свою очередь, приведет к победе апелляции и приговора аннуляции.
Глупая рифма Хардвика коробила слух Гурни, точно гвоздем провели по доске. Но потом до него дошло, что, возможно, досада его порождена совсем другим обстоятельством: так и не разрешенным вопросом вины или невиновности Кэй, вне зависимости от честности или нечестности суда над ней. Не приходилось сомневаться: злоупотреблений и подтасовок в деле хватало. Но они сами по себе еще не делали Кэй Спалтер невиновной. И покуда личность человека, нанявшего Петроса Паникоса для убийства Карла Спалтера, остается загадкой, Кэй Спалтер остается вполне возможной подозреваемой.
Голос Эсти прервал размышления Гурни.
— Ты вроде говорил, хочешь нам какие-то видеозаписи показать?
— А. Да. Помимо записи моего разговора с Йоной по скайпу, у меня есть пара кусочков видеозаписей с Экстон-авеню: какой-то субъект, заходящий в дом перед стрельбой, с близкого расстояния, и дальним планом — как Карла пристрелили. — Он посмотрел на Хардвика. — Ты рассказывал Эсти, откуда у меня записи?
— Слишком уж быстро развивались события. Да и в том тридцатисекундном сообщении, что ты мне оставил, информации было не много.
— А ту, что все же была, ты решил пропустить мимо ушей, да?
— Какого хрена ты имеешь в виду?
— В сообщении я предельно ясно сказал главное. Я пообещал Клемперу, что для него все обернется лучше, если видеоматериалы попадут ко мне в руки. Ну вот они и попали. А ты потом появляешься в этом «Криминальном конфликте», весь такой бескомпромиссный, и с размаху обрушиваешься на «насквозь коррумпированного» детектива по делу Кэй за подделку улик и лжесвидетельство. А все в полицейском мире прекрасно знают, что дело Кэй вел Майкл Клемпер, — это все равно что ты назвал его по имени и обвинил напрямую, начисто проигнорировав мою с ним договоренность.
Хардвик помрачнел.
— Да говорю же, события развивались слишком быстро. Я только вернулся с пожара у озера — погибло семеро человек, Дэйв, семеро! — и был куда более сосредоточен на главной битве, чем на тонкостях твоего тет-а-тет с Маком.
Он продолжал в том же духе, напоминая Гурни, что двусмысленные обещания и сообразный случаю обман — по сути, скрытые от глаз корни самой системы правосудия. Завершил свою речь он полуриторическим вопросом:
— И вообще, какого черта тебе заботиться о таком дерьме, как Клемпер?
Гурни выбрал разумный и простой ответ, вызванный воспоминаниями о том, как пахло алкоголем от детектива, и о почти бессвязном сообщении, оставленном в голосовой почте на следующий день.
— Меня, знаешь ли, заботит то, что Мак Клемпер — загнанный в угол, разгневанный пьянчуга и что с отчаяния он может выкинуть что-нибудь глупое.
Хардвик промолчал, а Гурни продолжил:
— Так что теперь я держу «Беретту» под рукой, просто на всякий случай. А Эсти интересовалась видеозаписями. Так что давайте посмотрим. Я сперва проиграю кусочек с улицы, а потом отрывок подлиннее, с кладбища.
После того как они дважды пересмотрели отрывки с камеры видеонаблюдения, Хардвик спросил:
— А мы можем доказать, что все эти записи были у Клемпера во время процесса?
— Не уверен, что мы сможем вообще хоть что-нибудь доказать. Ну разве что удастся уговорить хозяина магазина дать показания и сказать, что он предоставлял видео полиции, но этот тип еще сомнительнее Клемпера. А кроме того…
