— Она не сказала, куда именно собирается ехать? Не спрашивала у вас дорогу?
— Нет. Ничего не спрашивала.
Гурни взглянул на часы.
— И не сказала, во сколько вернется?
Стекл покачал головой.
— Она почти ничего не сказала.
— А в машине есть навигатор?
— Разумеется! Так что не стоит беспокоиться, верно?
— Верно.
На самом деле он знал, что у него немало причин для беспокойства. Но он сделал усилие и сосредоточился на том, что действительно мог сейчас сделать. Глядя на Стекла, стоящего перед ним, он вспомнил, что хотел с ним поговорить.
— Если у вас есть несколько минут, я бы хотел продолжить наш утренний разговор.
Стекл быстро огляделся по сторонам.
— Давайте.
Они сели на те же стулья по разные стороны соснового стола.
— Так что вы хотели узнать?
Гурни улыбнулся:
— Я запутался. В связях.
— Каких связях?
— Начать хотя бы с отношений Итана и Пейтона. Мне говорили, что у них были разногласия. Можете мне рассказать, какого рода?
Стекл откинулся назад на стуле и задумчиво потер голову.
— Ну какие разногласия могут возникнуть между перфекционистом и безбашенным наркоманом?
— Итан не одобрял образ жизни Пейтона?
— Уж точно не одобрял. Угрожал, что лишит его наследства. Такая вот суровая любовь.
— То есть состоянием Голлов распоряжался Итан?
— Да, фактически. Деньги были под контролем Итана. Родители всегда считали его более ответственным, и большая часть денег досталась ему, конечно, с тем условием, что он будет давать деньги Пейтону. А недавно он решил, что следует попытаться исправить Пейтона, угрожая лишить его наследства.
— Он действительно собирался это сделать?
— Думаю, да. Дело в том, что он дал Пейтону понять, как это будет. В изначальном завещании Итана треть его имущества получил бы фонд «Новая жизнь», а остальное — Пейтон. Но Итан внес поправку, что Пейтон получит только треть. И сказал ему, что снова перепишет завещание, если Пейтон на девяносто дней слезет с наркотиков.
— И как отреагировал Пейтон?
— Он действительно не употреблял наркотики около шестидесяти дней. Шестьдесят один день.
— А потом сорвался?
— Нет. Потом Итан покончил с собой, или как вам угодно это называть.
— И Пейтон в то время совсем не употреблял?
— Нет. В итоге он, конечно, сорвался, но это было уже через несколько дней после того, как Итан… умер.
— То есть, хоть Пейтон и слез с наркотиков, Итан так и не успел переписать завещание в его пользу?
— Жизнь несправедлива.
— Так кто получит ту треть наследства?
— Боюсь, я не имею права вам рассказывать.
— Почему?
— Я не хотел бы делиться этой информацией. Она может быть неправильно истолкована. Мне бы не хотелось создавать неверное впечатление. Понимаете?
— Но вы точно знаете, что было указано в этом новом завещании?
— Голлы всегда полагались на меня и до сих пор полагаются. Мне доверяют, поэтому я знаю многое. Больше я ничего не скажу.
Гурни решил не настаивать. Найдутся другие способы раздобыть эту информацию. А пока что у него были еще вопросы.
— Вы хорошо помните Хорана, Бальзака и Пардозу?
Стекл пожал плечами.
— В каком смысле?
— Когда вы слышите эти имена, что вам вспоминается?
— Лица. Голоса. Одежда. Все такое. А что вы хотите знать?
— Бывал ли здесь кто-нибудь из них раньше?
— Нет.
— Вы уверены?
— Да, я бы запомнил.
— Как они узнали про Ричарда Хэммонда?
— Он же знаменитость. Все про него знают.
— Они производили впечатление типичных посетителей вашей гостиницы?
— К нам разные люди приезжают.
— Не многие люди с ограниченными финансовыми возможностями посещают курорты, где одна ночь стоит под тысячу долларов.
— Не думаю, что мистер Хоран был ограничен в средствах.
— Почему вы так решили?
— Я читал про него в газете, уже после, что-то про его квартиру за миллион во Флориде.
— А двое других?
— Материальное положение наших гостей — не мое дело. Бывает, по человеку и не скажешь, что он богат. Я про такое не спрашиваю.
— А что, если они не могут заплатить?
— Когда гости приезжают, мы замораживаем нужную сумму на их кредитной карте. Либо они платят наличными вперед.
— А как платили Хоран, Бальзак и Пардоза, наличными или кредиткой?
— Таких подробностей я не помню.
— Ну это же легко проверить.
— Прямо сейчас?
— Было бы здорово.
Стекл, казалось, задумался, насколько он готов помогать расследованию. Потом развернулся на стуле лицом к компьютеру, который стоял на другом столе, у стены. Через пару минут он развернулся к Гурни и с неприязнью сказал:
— Хоран платил картой «Амекс». Бальзак дебетовой картой. Пардоза — наличными.
— Насколько это необычно, когда кто-то платит наличкой?
— Необычно, но это не проблема. Некоторые не любят пластик.
И след, который он оставляет, подумал Гурни.
— Сколько времени они здесь провели?
С видимым нетерпением Стекл снова проверил компьютер.
— Хоран — две ночи. Бальзак — одну ночь. Пардоза — одну ночь.
— Методика Хэммонда по отказу от курения требует лишь одной сессии?
— Именно так, одна интенсивная трехчасовая сессия. — Он отвернул манжет своей аккуратно выглаженной фланелевой рубашки и, нахмурившись, посмотрел на свой «ролекс». — Мы закончили?
— Да, если, конечно, вы не знаете чего-то, что могло привести к гибели четырех человек.
