Стекл неспешно покачал головой и показал пустые ладони:
— Увы, я больше ничем не могу помочь.
Он замолчал, продолжая качать головой.
— На самом деле вы мне очень помогли. — Гурни встал. — Последнее. Немного странный вопрос. Кто-нибудь из них негативно отзывался о гомосексуалах, гей-браках или о чем-то подобном?
Стекл явно был раздражен и озадачен:
— Какого черта вы имеете в виду?
— Да так, одна безумная версия. Скорее всего, это вообще не важно. Спасибо, что уделили мне время. Я очень признателен вам за помощь.
Гурни отправился наверх в номер, надеясь найти записку от Мадлен с информацией о том, какие достопримечательности она уехала осматривать и когда ее ждать обратно.
Записки не было.
Хоть он и подозревал, что она находится вне зоны действия сети, он все же попробовал ей позвонить.
Спустя несколько секунд он с удивлением услышал, как ее телефон звонит. Гурни огляделся и увидел, что он лежит на маленьком столике возле дивана.
Это было непохоже на Мадлен — уехать, не взяв с собой телефон. Может быть, она очень спешила и была так поглощена мыслями, что просто забыла его? Но такое ее состояние не очень вязалось с планом по осмотру достопримечательностей.
Гурни пытался выстроить гипотезу, которая объяснила бы все эти факты, а заодно и ее таинственное поведение в последние два дня, но оказалось, он не способен был логически проанализировать поведение Мадлен так, как делал это с незнакомыми людьми.
Он поймал себя на том, что ходит по комнате из угла в угол — это частенько помогало ему собраться с мыслями. Вдруг ему в голову пришло проверить ее телефон: может быть, перед отъездом ей кто-то звонил или присылал сообщения. И тут раздался стук в дверь.
Эта манера стучать громче, чем необходимо, была хорошо знакома Гурни. Он открыл дверь и увидел того плосколицего грузного мужчину, похожего на Джимми Хоффу, которого узнал по записи с пресс-конференции. К его плохо сидящей спортивной куртке был приколот значок в виде американского флага. В руке он держал полицейский жетон.
— Старший следователь Фентон, БКР. Вы Дэвид Гурни?
— Да. — Его пронзила ужасная мысль. — Что-то случилось с моей женой?
— Про вашу жену я ничего не знаю. Позвольте войти?
Гурни кивнул, а его тревога сменилась на любопытство.
Фентон вошел в комнату, с бдительностью полицейского озираясь по сторонам, чтобы все разглядеть, и пытаясь встать так, чтобы видно было и спальню, и ванную. На несколько мгновений его взгляд задержался на портрете Уоррена Хардинга.
— Мило, — произнес он суровым тоном, подразумевавшим обратное. — Президентский номер.
— Чем я могу вам помочь?
— Вам нравится на пенсии?
— Откуда вы знаете, что я на пенсии?
Фентон недружелюбно улыбнулся:
— Когда кто-то так настойчиво интересуется вашим особо важным делом, является на вашу территорию, проводит время с главным подозреваемым, вы наверняка про него все разузнаете, правда?
Гурни ответил вопросом на вопрос:
— Ну, чтобы иметь главного подозреваемого, у вас должно быть поддающееся определению преступление, правда?
— Поддающееся определению. Интересный термин. А также мотив, средства и возможность. Прямо как в учебнике. — Он отошел к балкону и, стоя к Гурни спиной, сказал: — Именно поэтому я здесь. Каким-то образом вас втянули в это дело. Из уважения мы хотим вам кое-что разъяснить, ведь вы явно не понимаете, во что ввязались.
— Что ж, очень любезно с вашей стороны.
— С тем, чтобы говорить на одном языке, хорошо бы быть в курсе всех обстоятельств.
— Согласен. Но с каких пор главные следователи БКР из уважения вводят в курс дела посторонних людей?
Фентон повернулся к Гурни и оценивающе на него посмотрел.
— Но вы же не просто посторонний. У вас репутация. Блестящая репутация. Потрясающий послужной список. Столько раскрытых дел. Мы подумали, вы заслуживаете того, чтобы быть полностью проинформированным. Хотим сэкономить вам силы и время.
Он одарил Гурни холодной улыбкой.
— От каких же проблем вы хотите меня оградить?
— От тех, что появятся у вас, если останетесь по ту сторону баррикад.
— Откуда вам знать, на какой я стороне?
— Обоснованное предположение.
— Обоснованное чем?
Уголок тонкого рта Фентона слегка дернулся.
— Сведениями, которые мы получили из различных источников. Поверьте, дело нешуточное. Им занимаются серьезные, очень влиятельные люди. — Он сделал паузу. — Послушайте, я же пытаюсь сделать вам одолжение. Скажем так, выложить перед вами все карты. Вы что-то имеете против?
— Нет, мне очень любопытно.
Фентон недоумевающе склонил голову набок, словно прокручивая в голове сложную концепцию.
— Любопытство может стать проблемой лишь в том случае, если тебе не следует знать того, чего ты не знаешь. — Задумавшись, он заиграл желваками. — Если бы вы знали хотя бы половину всей истории, вас бы тут не было. Вы бы не стали впутываться в то, что вам не по зубам. Вы бы не сидели за обеденным столом напротив Ричарда Хэммонда. И от Волчьего озера держались бы подальше.
— Но сейчас, поскольку я уже здесь, вы решили ввести меня в курс дела.
— Именно об этом я и говорю.
