А их у меня было не мало! Стоило мне ввести свои данные, как всемирная информационная база выдала тоны статей, сведений и деталей о моей (и не моей одновременно) жизни. В моей копилке побед были и оконченный биохимический факультет какого-то института, и несколько учённых степеней, и спортивные награды по стрельбе и самбо, и лучшие результаты всемирных соревнований по паркуру, и многое, многое другое. Складывалось впечатление, что любая деятельность к которой я прикасался доводилась мной до идеала. Моей персоне принадлежала одна из самых крупнейших мировых корпораций «DA», при которой имелся свой институт по исследованию человеческого мозга и разработке технологий на этом поприще. Моё влияние раскинулось до мирового масштаба: цифровые технологии, банковские акции, медицинские достижения, огромный массив благотворительности в мировой культуре, почётные звания в нескольких странах…
Ух, ай да я!
С одной стороны список до мелких мурашек впечатлительный и несколько раздут, но если учесть что я с самого рождения знал наперёд последующие тридцать лет и с самого старта имел феноменальную память, то фантасмагоричность ситуации сглаживается и обретает логическую основу. Единственного, чего не было во всех обозревательных статьях, так это информации о моей личной жизни. Таблоиды захлебывались любыми темами, критически смаковали любые детали, кроме одной – семья.
Мир сговорился? Где моя жена?!
Тем временем наш кортеж давно въехал в какой-то небоскрёбный мегаполис, и с трудом прорывался через потоки чудного автотранспорта. Моя верная помощница несколько сконфузилась из-за такой скорости, ведь час назад она горделиво объявляла, что проблем с перемещением не будет.
– Опять пикетчики! – сконфужено жалилась она. – Осадили целое авеню вплоть до головного офиса.
– За что борются? – интересуюсь я, и одновременно с тем по «миттенцеру» ищу новостные выжимки об этой акции.
– Как всегда, против вашей азиатской инициативы…
Девушка была права – вот уже как пять лет меня считают сопричастным к некоему «Азиатскому конфликту», который перевернул политическую и экономическую картину мира вверх дном. Исходя из журналистских расследований, та война была на руку нескольким крупным политикам и бизнесменам, где числился и я. Доказать напрямую никто ничего не смог, но акции народного протеста то и дело будоражили города, где обитали офисы моей корпорации.
Бороздя просторы информационных источников, я ненароком сделал второй вывод о нашем будущем – познавательные процессы разогнались до скорости электричества, бьющегося в проводах. Мало того, что все знания и весь опыт человечества был собран в одну легкодоступную базу именующуюся В.И.П. (Всеобщее Информационное Пространство), так и развлечения атаковали бедного «хомо-сапиенса» пулемётной очередью. Некоторые рекламные баннеры на улицах при включенном «миттенцере» проецировались прямо в мозг, выводя картинку перед глазами. Информации стало слишком много! Не могу взять в толк, как человечество приспособилось к этому пиршеству звука и видео, но меня уже откровенно мутило от преизбыточной дозы новых знаний. Наверное, именно поэтому я не любил собственное творение.
– Боже, сколько же их тут! – взволновалась Эйприл, выглядывая в окно лимузина, пока наша машина протискивалось сквозь агрессивную толпу с плакатами. – Джонни, освободи дорогу! Иначе мы никогда к выходу не подъедем.
Джонни молодец! Хоть в глаза я его и не видел, а вспомнить его должность мне так же сложно, как обхватить собственный локоть (пальцы не сомкнуться), но парень своё дело знал – через минуту наш лимузин стал двигаться намного быстрее. Через две минуты мы уже остановились возле входа в огромный небоскрёб, и покорно ждали, пока моя охрана соблаговолит дать нам зеленый свет.
– Мистер Александр, – обратилась ко мне Эйприл, натягивая свою коронную улыбку обратно на своё личико. – Мы можем выходить.
Сказано – сделано, и ограждая меня с Эйприл от нападок любопытствующих журналистов и митингующей толпы, добры молодцы из охраны провели нас в здание головного офиса. Внутри небоскрёба атмосфера соответствовала всем представлениям о крупных компаниях, пустивших свои корни в мировое господство: сплошной белый пластик мебели и стен лениво переходил в зеркальные стекла с миниатюрными водопадиками. Непонятно, откуда лился спокойный свет, освещая кругловатое помещение огромного холла. Во все стороны шныряли люди в классических костюмах, деловито бурча что-то себе под нос, а в приглушенный гомон старались пробиться неспешные ритмы лёгкого джаза.
– Что, поклонники прохода не дают? – усмехнулся Кулачёв, пересекая помещение холла нам на встречу. Как он смог приехать быстрее нас?
– Да, автографы требовали, но у меня ручки с собой не было, – пытаюсь не отставать от угловатого юмора своего нового знакомого.
