– Сейчас посмотрим, – ответила она широко улыбаясь, и начала совершать странные движения глазами: для начала она три-четыре раза неестественно быстро посмотрела вправо-влево, затем несколько раз верх-вниз. Продолжался странный танец всего полминуты. Как её вестибулярный аппарат выдерживает такую нагрузку? – Сорок пять и один градусов по фаренгейту, возможно к вечеру пойдёт дождь. В общем, обыкновенная погода для октября. Кстати, спасибо за отпуск, мистер Александр.
– Да, Эйприл, как слетала? – отозвался наш водитель, до того безмолвно сидящий за рулём немым кучером.
– Очень хорошо! Наша планета прекрасна и удивительна.
– А куда вы летали? – пытаюсь вклиниться в диалог, как шпион собирающий крупицы информации.
– Как куда?! – удивилась Эйприл. – В космос.
– В космос? – я не стал отставать от собеседницы, и в свою очередь удивился ещё больше. – Что, на другие планеты?!
– Ну что вы, сер! Сейчас туристические полеты в космос возможны только на околоземную орбиту. Но это потрясающее зрелище…
– Простите, а как вы погоду узнали? – решил я покорить маленькую вершину незнания, дабы потом не взойти на пьедестал идиотизма перед более массовой аудиторией.
– Через миттенцер разумеется! Через что же ещё? Вы просто не очень любите этот коммуникатор, поэтому ваш аппарат ношу с собой я.
С улыбкой, уничтожить которую способен лишь ядерный взрыв, девушка протянула мне маленький белый браслет овальной формы. Только сейчас я заметил, что точно такой же аппарат висел на ухе Эйприл неприметным украшением. На «коммуникаторе» красовались маленькие буквы «DA».
– А как он работает? – поинтересовался я, пристраивая белый овал за ухо.
– Это тест? – подняла девушка бровь.
– Нет, это не тест. Как митан… Митер… Э-э-э… В общем, как это работает?
– Миттенцер – это коммуникатор последнего поколения, с самым скоростным подключением ко всем информационным базам. Картинка и звук ультрачастотными волнами посылается в нужные слои коры головного мозга. Управление простое – вам нужно лишь захотеть, чтобы он включился, и он включится. Это точно не тест?
– Точно-точно! Почему это должно быть тестом?
– Потому что этот коммуникатор разработала ваша компания.
Её слова утонули в приветственных звуках миттенцера, которые разорвали мой слух оркестровыми фанфарами, рождая перед моими глазами изощренные визуализации из электронных графиков, быстро перетекающих друг в друга. В конце приветствия анимационные «кругаля» образовали две больших буквы «DA». Прямо в воздухе перед моим лицом возник интерфейс, с неимоверным количеством функций, от обыкновенного телефонного звонка, до скоростной диагностики моего тела. Стоило мне допустить мизерное желание влезть в какую-либо программу, как она тут же начинала работать, перекрывая собой всё рабочее пространство интерфейса, и точно так же она закрывалась.
– Какое странное название, – размышлял я вслух, пока мои глаза были заняты освоением новой футуристической игрушки. – «Миттенцер», кто вообще это придумал.
– Сэр, с вами всё в порядке? – сквозь полупрозрачные картинки интерфейса Эйприл выглядела более чем взволновано. – Может вам наладить настройки Мобионса?
– С чего это вдруг?
– Извините, но все названия ваших изобретений, вы сами и придумали! Миттенцер – это анаграмма из латинских слов «mitte in-cerebrium», что можно перевести как «посыл в мозг».
Дело ясное – ещё пара вопросов, и меня будут пеленать для помещений с мягкими стенами, специальной кроваткой и персоналом со шприцами за пазухой. По бритвенному лезвию босиком хожу, не иначе!
– Вы должны знать больше, чем все остальные! – отвечаю я. – Если соберётся большой консилиум академиков, то вы должны выйти перед ними и сделать так, чтобы на фоне вас они казались сопливыми школьниками. Вам за это платят, Эйприл.
– Да сэр, – моя помощница виновато потупила взгляд. – Простите, за мою дерзость.
Почувствовав себя "на коне", я уже не мог просто остановится, и решил окончить тираду эффектным добивающим вопросом.
– Скажите, вот что означает название «Мобионса»?
– Простите, сер, – девушка выглядела растерянной пятиклашкой не выучившей урок. – Но только вы знаете ответ на этот вопрос. Вы даже основали конкурс, который посвящен отгадке названия. Правда мы до сих пор так и не поняли, это гениальный рекламный ход или большая шутка?
– И то, и то! – ответил я, отмахнувшись от продолжения тупикового разговора. Больше терроризировать бедолагу не имеет смысла, да и довольно подозрительно выглядят мои допросы о своих же детищах.
