Она, как ни в чём не бывало, прошла к столу психиатра и с прыжка села на него, скидывая книги и статуэтки. Похоже, что ей сейчас двадцать лет, а одета она в домашние джинсовые шортики и футболку, что совсем её не смущало. Немного посмотрев на нас с Евгением, моя жена достала прямо из воздуха чашку со своим божественным чаем, и начала смачно его пить, аппетитно прихлёбывая и причмокивая. Пока я сосредотачивался на своей благоверной, чтобы что-то ей сказать, в кабинет вошла Леночка в повседневном деловом костюме и устремилась за гостевой стул перед столом. Заняв своё место, моя коллега кинула взгляд на меня, затем повернулась к Аньке, а та взяла ещё одну чашку с чаем, и протянула её Лене. Ни прошло и минуты, как дверь снова открылась и перед нами появилась Эйприл со своей безукоризненной улыбкой. Девушка поприветствовала всех собравшихся и присоединилась к безумному чаепитию, усевшись в кресло Евгения Егоровича, принимая от моей молодой супруги очередную не пойми откуда взявшуюся чашку с чаем.
– А мне? – наконец слышу я свой голос.
– Не, Санёк, – мотнула головой Леночка. – Это не тебе.
– Этот чай принадлежит только вашей жене, мистер Александр, – добавила Эйприл, не забыв при этом натянуть улыбку до ушей. – Мы только за компанию его пьём.
– Прости, солнышко, – кивнула девочкам моя Анька. – Это только для меня. Прости.
Безумие оно на то и безумие, чтобы строго придерживаться своей тайной логики. Мне хотелось сказать, что в этом нет ничего страшного, и извиняться здесь не за что. Слово «хотелось» здесь ключевое, потому как я этого не успел сделать – из-под стола неожиданно выпрыгнул двенадцатилетний Леонид и нагло уставился на меня. «Волчонок» выглядел так, будто узнает меня, но сильно в этом сомневается, и от того неуклюже смущается подойти ко мне. Пока «почти-беспризорник» переминался с ноги на ногу, не понимая здороваться со мной или нет, девушки с интересом разглядывали мальчишку, потягивая Анькин чай из своих кружек.
– Дядь Саш? – для пущей убедительности сощурился Леня. – Ты ли это?
Не дожидаясь ответа уличный воришка достал из-за пазухи настоящую боевую гранату и выдернул чеку. Страх тяжелой пяткой наступил на мою глотку, за компанию сковывая всё тело тяжелыми цепями паники, и моё «Бегите!» застряло где-то в районе груди, так и не найдя выхода. Но, похоже, что вид гранаты, которая вот-вот должна повергнуть наш чайный клуб в хаос огня и боли, действовал устрашающе только на меня. Аня, Лена и Эйприл сидели на своих местах как ни в чём не бывало, а Евгений Егорович и вовсе не оборачивался на эту странную компанию, пристально глядя только на меня.
– Дядя Саш, так это ты или нет? – вновь спросил «Волченок». – Ну ладно, сейчас проверим.
При этих словах мальчишка замахнулся и резко выкинув руку вперёд разжал пальцы, отправляя боевой снаряд прямо в меня…
Резкий и до жути неприятный хлопок тряханул весь мир, заставляя больно почувствовать свою пятую точку и голову, в которой находятся сосуды, всегда реагирующие на давление и резкие движения.
– Твою мать! – крикнул Кирилл Павлович с переднего пассажирского сиденья. – Что это было?!
– Я не знаю! – рявкнула на него Евфросиния, сжав руль до хруста в костяшках.
Если Павлович и наша "железная леди" так реагируют на гранату из моего сна, значит взрыв был вовсе не во сне, и ничего хорошего нам этот кошмар наяву не сулит.
– Может, – начала ослабевать хват руля девушка, постепенно успокаиваясь. – Может это была мина… Но это странно, здесь этого быть не может…
Судьба будто услышала это многозначительное "не может" и решила показать, кто здесь имеет исключительное право категорически высказываться на тему вероятностей – второй взрыв бабахнул так, что сжать кулаки пришлось уже всем троим. Не успели мы перевести дух, как слева от машины рвануло в третий раз, окатывая нас страшным месивом из ударной волны и оглушающим громом.
– Это артобстрел! – от звона в ушах я мог лишь догадываться, насколько громко орёт Кирилл Павлович, но сдаётся мне, что ему приходится не слаще, перекрикивая собственную временную глухоту. – Старший лейтенант, это артобстрел! Какого чёрта?!
– Я не знаю, – для меня её крик больше походил на шёпот. – Это дорога была самой безопасной…
– Самой безопасной?! Вы издеваетесь?
– Никак нет! Эту трассу никто не трогает. Здесь ездят журналюги, парламентёры и «гуманитарка». Даже технику переправляют другими путями –японцы двинуты на чести и уважении…
– Мы сейчас самая удобная мишень для артобстрела, не надо мне «политкой» зубы заговаривать. Разворачивайте машину!
– Эта какая-то ошибка, – стояла на своём Евфросиния. – Больше взрывов быть не должно!
