Решив вначале просто отсидеться в безопасной темноте, минут через двадцать мы убедились, что это плохая идея. За это время нас проведали ещё три визитера, да с такими намерениями, что прилагательное «мирные» к ним даже близко не подходит. После четвёртого «гостя», здание пару раз хорошенько тряхануло от взрывов, и нашим маленьким военным советом было принято стратегическое решение идти напролом в поисках более удачного укрытия. Вооружившись двумя пистолетами, одним автоматом с полной обоймой (трофей от непрошенных гастролёров), бронежилетами и ежедневником, мы начали свой спасительный марш-бросок.
Гонимые страхом попасть под перекрестный огонь и адреналином, что ведрами вливался в нашу одичалую кровь, мы резво стартанули, врываясь в разгар настоящей бойни. Выстрелы, грязь, автоматные очереди, кровь, взрывы, вездесущие осколки от взрывов, крики, топот тяжёлых сапог, истошные вопли, угар возбуждения от удачного манёвра, ужас чужой боли, танец изголодавшейся клыкастой смерти, хаос, хаос, хаос…
Одним словом – мясорубка.
Пробираясь через всё это мы бежали, сменяя одно укрытие на другое. Где-то останавливались, чтобы оценить обстановку и быстро принять решение, куда бежать и как действовать, а иногда как танки пёрли напролом, пользуясь ШМЯКами. Павловича несколько раз тяжело ранили, три раза убили, даже меня пару раз подстрелили, к счастью, оставив возможность исправить своё положение. Отстреливаясь от неизвестно кого, мы неслись по бесконечным переулкам, коридорам, заброшенным домам, забаррикадированным дорогам и перекопанным паркам. В последнем мы наткнулись на целый лабиринт окопов но, гонимые страхом, продолжили свой путь по сколькой грязи свежевскопанной земли.
– В кого мы стреляем? – кричу я Кириллу Павловичу, подстрелив из-за угла окопа очередного «доброжелателя».
– Это война, Саш! Если ты не нажмёшь на курок, то это сделают за тебя. Поверь, когда это сделают, тебе будет плевать, кто это был.
Проходя паутину бесконечных поворотов, мы вынуждены были признать, что довольно глубоко запутались, а высунуться из окопа означало либо попасть под прицел снайпера, либо схватить пулю от таких же как мы. Ни то, ни другое нас естественно не устраивало, поэтому мы сбавили темп и спокойно передвигались от ячейки к ячейки выкопанного сооружения.
– Ты обратил внимание, как некоторые разодеты? – шепчет мне Павлович, решив передохнуть от кровавой беготни, опустившись на корточки.
– Да, – отвечаю таким же манером, присаживаясь рядом. – Красные флаги, красные платки, красные повязки. Всё красное. Они себя так и называют – «красные демоны». Это революционеры.
– Красные демоны? – презрительно хмыкнул он. – Странно, никогда не слышал что бы они себя так называли.
– Может они пока ещё не придумали себе это название, но обязательно придумают. Вот увидишь, пройдёт немного времени, и журналисты захлебнуться слюной, смакуя «демонов» вдоль и поперёк.
– Хреновое название и хреновый плагиат. Какой идиот его вообще придумал?
– Понятия не имею. Погоди-ка…
– Что случилось?
– У меня опять…
– Что?
– Дежа-вю.
– Не понял. Саш, ты куда? Александр, вернись!
Он кричал мне ещё и ещё, но, к сожалению, кроме стука собственного сердца я уже ничего не слышал. Мной овладело до боли знакомое чувство, которое вело меня как собачку на поводке. Вело до точки в пространстве и времени, где я должен был оказаться. «Здесь и сейчас» слилось с «будет там» настолько крепко, что это превратилось в гипнотический дурман. Я не заметил, как вышел из окопа и заведённым болванчиком пошагал навстречу неизвестно чему. Так надо, и этого достаточно, что мне нужно знать. Кажется, Кирилл Павлович мне что-то кричит, вылезая из окопа на свой страх и риск. Но я не могу с собой совладать, мне нужно идти вперёд. Только вперёд. Сквозь туман в голове начинаю распознавать очертания какого-то предмета и знакомый внутренний голос шепчет мне «иди к нему».
Это машина. Чёрный джип. Такой же, какой был и у нас. Значит бронированный, значит ему не страшно стоять здесь посреди парка под пулями. Пока моё зомбированное тело преодолевало путь от окопа до машины, окно пассажирского места начало опускаться, и я понимаю, что лицо сидящего в машине мне знакомо.
Да нет, точно-точно, я его знаю…
Кулачёв!
– Молодец! – говорит он мне. – Хорошо сработал.
Тем временем Кирилл Павлович надрывался что есть мочи, пытаясь достучаться до меня криком «Саша, назад!», и уже бежал ко мне, но было слишком поздно: что-то жёсткое и невероятно тяжёлое врезалось мне в затылок, выхватывая моё сознание из одной реальности в другую. Ох, уж эта спасительная и такая родная тьма обморока, я почти уже сдружился с тобой.
Да я и рад бы с тобой остаться, только, судя по всему, я кому-то понадобился живым и невредимым.
– Может водой плеснуть? – чей-то голос вмешался в мою аудиенцию с беспамятством. – А, не, шевелишься. Значит, очухался.
Ну что же, если моё пробуждение уже заметили, то нет никакого смысла притворяться, что я валяюсь в бессознательном состоянии. Собравшись с силами, открываю глаза и…
