— Ждите меня летом, — писал он в своём письме, — А затем желал всем здоровья и интересовался делами каждого из нас. Родители написали для Сашки ответное письмо, рассчитывая на то, что он передумает и явиться к ним хотя бы на зимние каникулы. Они никак не могли взять в толк, а на какую же такую работу Сашка устроился, что у него совсем ни на что нет времени, даже на них. Отец с матерью боялись, что из — за своей работы их приёмный сын может бросить учёбу. Но мои родители не знали своего Александра. Как потом показало время, Сашка оказался упёртым парнем и он смог совмещать учёбу и работу, хотя ему было очень тяжело. Так прошло ещё полгода, пока не наступило долгожданное лето. За это время я тоже продолжала усиливать свои позиции в учёбе, и мне удалось окончить учебный год хорошей ударницей, так как быть суперской отличницей мне и не хотелось. Иногда я любила влезать в какие — то драки, потому что с раннего детства не любила какую — либо несправедливость, проявляемую кем — то по отношению к кому — либо. Мне просто не нравилось, что некоторые личности себя считали пупом земли. Я думала, что таких ребят нужно достойно наказывать, чтобы в будущем им было неповадно показывать своё превосходство перед более слабыми, чем были они. Такой я и росла. Только росла немного быстрее, чем мои одноклассники. И по росту я превосходила многих ребят, своих ровесников, за что получила от них прозвище — "долговязый жираф". Вскоре прилагательное "долговязый" исчезло из моего прозвища и осталось существительное жираф. Так я и жила с этим прозвищем до окончания 9 класса. Вначале приходилось всех бить, кто посмел называть меня так.
— Посмотрите, жираф сверху спускается, атас, — кричали пацаны, едва меня увидев, а потом от меня хорошо получали по своим репам.
Учителя всегда считали, что зачинателем драк была я и вызывали родителей в школу. Хорошо, что моя мама была значительнее мудрее учителей и понимала, что я не тот человек, которому захотелось подраться просто так.
— Татьяна Ивановна, вы уверены в том, что виновата только моя дочь? — начинала она очередной такой разговор с классной руководительницей, после того, как минут десять до этого выслушивала её жалобы в мой адрес.
— Вы не разобрались в ситуации. Обвиняете только мою дочь. А нужно вызывать родителей всех зачинщиков конфликта и их участников, конечно, тоже. Вы не правы. Моя дочь хорошо учиться.
— Марина, ваша дочь плохо влияет на мальчиков. Вы понимаете?
— Татьяна Ивановна, на мою дочь, как я думаю, дурно влияете вы. Как вижу, вы невзлюбили её. Очень плохо. Мой Вам совет — в каждом конфликте учеников нужно уметь разбираться. Со всеми нужно разговаривать, каждую сторону нужно выслушать.
Да, я не ладила с классухой. Мы не находили с ней общего языка. Меня она не любила за то, что я была из самой обыкновенной рабочей семьи. Перед детьми из богатеньких семей, если их оценивать по сельским меркам, она готова была расшибиться в лепёшку и встать перед ними на колени. Тамошние папы и мамы подкидывали Тай Вай всякие безделушки, которым она была безумно рада, как будто бы ей подарили мешок золота. Правда, не дарили шикарных подарков, но потратить деньги на дешёвый сервиз ума у родителей богатеньких деточек хватало. Тай Вай была в диком восторге от дарённых ей очередных сервизов. Моим же родителям классухе нечего было дарить. Заработанных отцом денег едва хватало на оплату коммунальных услуг, на еду, а то, что оставалось, отправлялось Петьке на учёбу в город. Сашка же от денег отца отказался и высылал их обратно, мотивируя тем, что нам и самим не хватает.
Так проходило время. Настало долгожданное лето 1999 года.
