— Надеюсь, мне не надо пояснять принцип, которому подчиняется лимбическая система человека? Это понятие на Западе вообще рассматривают, я надеюсь? Как бы там ни было, версия Церкви Равновесия о сути снов недалека от истины. Подсознание человека тесно связано с Аидом. Отсюда возникает чувство, когда ты переживаешь что-то, что, как тебе кажется, уже видел. Но мы отвлеклись.
Когда мы спим, то опорожняем своё сознание, перерываем все переживания, благие и дурные воспоминания, мысли в течение какого-либо времени. Одних суток, по обыкновению. Аид отзывается на шатания лимбической системы сном. Он может быть какой-то неясной мазней, идти урывками, а может быть цельным. Важно вот, что: это психологическая разрядка.
— Хочешь сказать, Сон Киафа — то же самое?
— Лучше, — Актей заговорщически улыбнулся. — Это твой личный уголок в Аиде. Остров свободы, недоступный простым смертным, что варятся в котле из своих переживаний. Отражение твоего душевного состояния. Твоё место силы. Демонам сюда заказана дорога. Здесь ты постигаешь себя и находишь ответы на глубинные вопросы. Когда спишь, продолжаешь жить тут. Тут отдыхаешь. И тут ты сможешь поговорить с Богом, тебя избравшим…
— Так где же Неназываемый? — Альдред огляделся артистично. — Что-то я его здесь не наблюдаю…
— Прародитель есть, — рассмеялся Ламбезис. — Но он только для меня. Если я призвал тебя сюда, это вовсе не значит, что ты его должен увидеть. Пока я общаюсь с тобой, с ним тоже веду беседу. Попеременно.
— Что ж, передавай привет от меня, — ляпнул Флэй невпопад, скрестив руки на груди. Архонт покачал головой, проигнорировав шутку.
— Глупости не болтай, — настоятельно рекомендовал хозяин имения.
— Ладно, как скажешь, — не стал спорить ренегат. — Скажи лучше мне вот, что… Мой Сон выглядел бы в точности также? Роскошный дом? Гурии всякие бегают кругом? Плебеи вино с едой подают?..
На это Ламбезис ухмыльнулся и покачал головой.
— Хах. Какой же ты ещё ребенок… С другой стороны, я рад, что ты сохраняешь бодрость духа. В твоём-то положении…
— Кстати, об этом… — начал Флэй.
— Рано, — сказал архонт, как отрезал.
Возражать Альдред не стал: всё же во всем знать надо меру.
— У каждого Киафа своя оболочка Сна. Её он не выбирает, сказать по правде. Она складывается из множества погрешностей, которая и формирует конечный облик. Мы отдыхаем в моём рамхидском имении потому, что моё душевное состояние близко к полному умиротворению и счастью. Небезосновательно, в общем-то. Ведь всё идёт как нельзя лучше. — Он чуть откинулся назад и призадумался. Поглядел исподлобья на гостя и добавил: — Что ты просто обязан знать: когда однажды попадаешь в Сон Киафа, считай, Бог выбрал тебя. Как ты понимаешь, у твоего до тебя ещё руки не дошли.
— Интересно, почему? — проворчал ренегат, подавшись вперёд.
Ему хотелось высказать, покуда есть время, всё, что думал об архонте. Бранить его, на чём свет стоит, за все мытарства, что пришлось претерпеть в чумном теле. Сама мысль об этом грела ему душу, ведь Смерть была близка, как никогда. Лишь бы только не пасть на колени, пользуясь случаем, не взмолиться в слезах избавить его от заразы.
Жизнь Альдреду была не мила — особенно после стольких пощечин, что та ему дала. Но он вышел за пределы понятного ему мира, он столько всего пережил и испытал на собственной шкуре.
По меньшей мере, нелепо, если бы он попросту помер или стал бы заложником в собственном теле после обращения. Так что ни бравировать, ни унижаться, ни каких-либо других судьбоносных шагов он принимать не спешил. Это было чревато.
Тем не менее, Актей Ламбезис его услышал. И понял, к чему клонит его гость. Однако их приятельскую беседу прервали слуги, явившиеся с блюдами и кувшинами. Флэй закипел от злости, но проглотил гнев и сделал лицо попроще. Терпеливо ждал, пока горцы выложат обед и уйдут.
Архонт потёр руки с вожделением вкуснейшей трапезы, взялся за столовые приборы и указал ножиком на тот самый хвалёный пирог с сыром.
— Вот, хачапури. Наслаждайся. Весь твой. Также попробуй суп — это чашушули. Если вдруг не наешься, попробуй баранину на углях. Макай сюда. Это ткемали.
От такого краткого экскурса у Альдреда, осаждённого шквалом непонятных слов, глаза полезли на лоб. И тем не менее, он выдохнул, принялся есть, пытаясь отвлечься.
— Думаю, с этим мы разобрались, — отпив из серебряного кубка вина, подытожил хозяин имения. — Следующий вопрос у тебя был…
— Как я сюда попал, — напомнил Альдред раздражённо.
Гость нарезал пирог на четыре части. Взял один кусочек, наблюдая, как тянется сыр. Недоверчиво откусил и буквально растаял. Давно он не ел чего-то подобного. Прямо настоящий деликатес. Как же вкусно, а главное — сытно!
«Изумительно. Наконец-то вменяемая еда…»
Трапеза казалась настолько реальной, что Флэй решил пожить моментом и влиться в спектакль, что разыгрывался в голове у Киафа Смерти. Наблюдая за ним, Ламбезис улыбался, но незлобиво, искренне радуясь, что лёд между ними таял. Вроде как…
