— Я видел тебя насквозь, — продолжал Актей. — Может, я и не знал тогда всю подноготную твоей жизни, но видел, что она с тобой сделала. От начала и до конца ты — чужеродное тело в организме, что зовётся Равновесный Мир. Гармонизм не принял тебя: лишь использовал, готовый в любой момент сбросить со счетов. Мне не было тебя жаль, нет. И ты не приемлешь никакой жалости к себе. Больше нет. Я не верю в судьбу, но раз уж мы встретились, я решил, с этим что-то было нужно делать.
Гость хранил молчание. И с каждым словом Ламбезиса становился чернее тучи.
— Тогда я пошёл на хитрость, чтобы захватить всё твоё внимание. Все звёзды сошлись, что удивительно. И вместе с теми инквизиторами тебя послали на Острова. Уже на них начался твой путь к Богу. И дальше, поэтапно, ты правильной дорогой подбирался всё ближе. Порой я направлял тебя, порой ты сам, интуитивно, двигался, куда следует. Можно сказать, стать избранником одного из Пантеона тебе написано на крови. Но пророчества — ничто, пустой звук. Если люди не берутся их воплощать в жизнь…
— Получается… я был кем-то вроде куклы в твоих руках? Марионеткой?
Архонт покачал головой, прикрыв глаза.
— Не всецело. Я нашёл в тебе возможного союзника. Того, кто однажды занял бы место подле меня в начавшейся войне. Надо было только приложить к этому руку. Это я и делаю, собственно. И ты, и я — мы оба выиграем, если Бог тебя выберет, а не кого-то из той сотни людей, что также дожидаются жребия. Ты этого достоин больше, чем кто-либо. И уже выигрываешь. По крайней мере, по знаниям, что успел получить…
Взгляд ренегата остекленел и стал отдавать холодом Ледяного Щита.
— С чего ты вообще взял, что я возьмусь помогать тебе в чем-то? Тем более, после всего, через что я прошёл по твоему божьему велению, по твоему архонтскому хотению?..
— Это сейчас ты так говоришь. Но только пока. Твоя картина мира уже не целостна, по ней идут и множатся трещины. Я не переживаю, ибо знаю: уже в ближайшем будущем ты проникнешься моей стороной в этом конфликте. Даже больше скажу. — Он лукаво улыбнулся. — Ты ненавидишь меня. Но возблагодаришь. В назначенный час.
— К-конечно! — фыркнул дезертир. — Только вот я всю свою… жалкую жизнь гоняюсь, сам не знаю, зачем. И каждый раз я вот-вот настигаю цель. А в следующий же миг она растворяется. Прямо у меня в руках! Будто дымка! Мне надоело.
Озлобленность. Вот, что в нём говорило. И Ламбезис это чувствовал.
— Больше не придётся, — заверял Актей. — К чему бы ты ни стремился раньше, всё это чушь. Пыль, не стоящая и грязи под твоими ногтями. Вознесение — то единственное, за что надо побороться. Только так ты действительно сумеешь овладеть этим миром. Стать настоящим хозяином своей жизни. Стать Богом. Уж мне-то ты поверь…
Ламбезис осклабился.
Дезертир качал головой, шумно выдыхая. Чтоб хоть как-то усвоить в голове то, что ему сказал архонт, Альдред принялся за баранину. Тот ему дал время подкрепиться. А заодно — и высказаться.
— Цена, сдаётся мне, чересчур высока, — не унимался Флэй. — Последние два дня я планомерно подбирался к собственной Смерти — да и только. А когда в последний раз я закрыл глаза, уже был на грани. Как ты прикажешь мне идти дальше? Куда? Мне не стать Киафом, полноценным Киафом, с твоей рукой на моём горле. Твои слова расходятся с действиями. И что ты мне прикажешь делать, когда я проснусь? Если проснусь…
Ренегат стиснул зубы и сжал кулаки.
— У меня ничего не осталось. Никого. Только жизнь, которая вот-вот оборвётся. А ты предлагаешь мне и дальше лезть в самую гущу пламени? Переродиться? Взойти там куда-то? Я что, на феникса похож? Лекарства от твоей треклятой заразы нет. И моё тело не может с ней справиться. Как погляжу, ты не собираешься меня отпускать. Похоже, тебе это попросту не с руки.
Хозяин имения хмыкнул, опуская глаза. Немного помолчал, а после вновь посмотрел на гостя и признался честно:
— Ты абсолютно прав. Я не отпущу тебя насовсем. Никогда.
На Флэе не было лица. Ему хотелось подорваться с места и наброситься на Ламбезиса. Выбить из него дух, как если бы это изменило его никчёмную участь. Но понимал, чувствовал, что так ничего не решит. Поэтому просто сидел и не дёргался.
Между тем Актей подался чуть вперёд, вгляделся в собеседника со значением и перешел к самой сути их встречи:
— Я привёл тебя сюда ровно тогда, когда посчитал, что время пришло. Альдред, прямо здесь и сейчас ты стоишь на краю пропасти. Сказано уже предостаточно. Видно твои шатания. Перестань колебаться. Ты не прошёл и половины пути, но уже гораздо ближе, чем был. И теперь тебе нужно решить, как твоя жизнь повернётся дальше.
Ренегат застыл, почуяв неладное. Однако его интуиции не хватало установить, что изменилось только что.
— Есть два пути. В первом случае ты сдаёшься и действительно становишься частью моего войска. На общих основаниях. Рядовым. Ополченцем. Я видел, через что ты прошёл. И я пойму, если ты предпочтёшь Смерть. Не подумай, ты не мой приоритет. Лишь довесок разве что к нему.
