– Во время процесса Милу Визман постоянно унижали и старались очернить, задавали вопросы, сами по себе отдающие насилием, – назойливые, болезненные, излишние. Нам внушали, что она могла солгать: как вы думаете, лгунья могла бы два года подряд не отступать от своей версии ни в полиции, ни в ходе следствия, могла бы выдержать все допросы и ни разу не дрогнуть? Жертвы сексуальных преступлений хотят, чтобы к ним отнеслись со всей серьезностью, чтобы правосудие свершилось, и не из желания взять реванш, а оттого, что они нуждаются в справедливости и защите. Эксперты, обследовавшие мадемуазель Визман, заявили, что это психологически уязвимая, но отважная молодая женщина. Она родилась в Тулузе, выросла в семье, испытавшей на себе последствия террористической атаки, а затем распавшейся в результате трудного развода. Отважная Мила готовилась пересдавать экзамен на диплом бакалавра. Она задалась целью доказать близким, что может преуспеть. Она чувствовала, что ее родителям, особенно матери, не до нее, и старалась сама перестроить свою жизнь. И вот эта закомплексованная девушка, которая боялась чужого мнения, осуждения, встретила Александра Фареля. Вечером одиннадцатого января шестнадцатого года она оказалась совсем одна в незнакомом месте – огромной парижской квартире, среди молодых людей, которых прежде никогда не видела, людей из другого социального круга, и совершенно растерялась. Ее личность устроена таким образом, что, оставшись одна, она чувствует себя гораздо хуже, чем любой другой человек в подобной ситуации, она ощущает свою уязвимость, особенно в обществе людей более высокого социального положения. Итак, когда Александр хотя бы на минутку оставался с ней, ей становилось легче. Она уже не чувствовала себя одинокой. Он был рядом, и одно это ее успокаивало. Александр Фарель умеет быть очаровательным парнем – его друзья об этом говорили. Она не заметила у него ни повадок хищника, ни умения манипулировать людьми, потому что пришла из другого мира – того, где у человека только одно лицо, а не множество личин, поэтому, когда он предложил ей выйти на воздух, она, естественно, согласилась. Незадолго до этого он настоял на том, чтобы она выпила спиртного, а ведь она к этому не привыкла. Когда они очутились на улице, ему захотелось покурить травку, дилер посоветовал уединенное место, где их не заметят полицейские, и она согласилась пойти туда вместе с Александром Фарелем, ибо нуждалась в защите – эту молодую женщину и без того травмировали конфликт родителей и пережитые трагические события. Они пришли в пристройку для мусорных контейнеров, расположились там, и мадемуазель Визман сочла, что теперь она в безопасности, потому что там, на улице, он сказал ей, что всегда носит с собой нож на случай нападения террористов. Месье Фарель красиво говорит, он умный, организованный, с виду очень надежный. Она согласилась покурить вместе с ним, и тут все резко изменилось, и чем дальше, тем становилось все хуже. Фарель осознанно, с применением силы, заставил мадемуазель Визман сделать ему фелляцию, затем просунул пальцы в ее влагалище и наконец совершил с ней половой акт. Она была еще под воздействием алкоголя и марихуаны, которые тоже сыграли свою роль. А тот, кто казался ей таким милым, превратился в палача. В ту минуту и все то время, пока продолжалась эта ужасающая драма, у мадемуазель Визман была единственная возможность выпутаться из этой ситуации – вести себя так, чтобы все закончилось как можно скорее, и найти хоть немного сил, чтобы убежать подальше от этого места, поначалу казавшегося тихим убежищем и превратившегося в камеру пыток. Она испробовала все мыслимые и немыслимые способы предотвратить самое худшее, однако оно свершилось. Это был кошмар, мучение. Он заставил ее сделать ему фелляцию, осыпал ее оскорблениями, он насильно вторгся в нее, сначала пальцами, потом пенисом, это было многократное изнасилование. Мила не хотела, и тому есть вполне надежный свидетель, который сообщил, что, как ему показалось, она кричала – придя сюда сказать правду, он может потерять все, – потом Мила предпочла молчать, решив, что все может обернуться еще хуже. Ведь был же нож – реальная угроза, мысль о которой не покидала ее. Она подумала, что, если будет отбиваться, Фарель убьет ее. Напрашивается вывод: человек не говорит «нет» и не зовет на помощь, значит, он не против, но такой вывод слишком прост. Есть и другие способы выразить несогласие, например, полная прострация или состояние тела, не желающего слушаться. Жертвы насилия скажут вам, что в такой момент вы не можете думать, тело цепенеет, и вы мобилизуете все силы, чтобы хоть как-то выпутаться. Да, она выпуталась, и сегодня она здесь, но это не значит, что она осталась невредима. Мила оказалась втянута в убийственно тяжкий судебный процесс, где ей предстояло рассказывать о случившемся, но у нее не получалось. Она не могла себя заставить. Я думала, у нее не хватит сил отвечать на вопросы, ранящие ее в самое сердце, намекающие на то, что она солгала. Но она нашла в себе мужество прийти сюда. Зачем? Чтобы послушать, как месье Фарель переиначил всю историю? Если верить его словам, то мадемуазель Визман не устояла перед ним и была на все согласна: он ей понравился, и она его желала. Как и большинство насильников, он сочинил совсем другую историю, но она не имеет отношения к правде. Фарель прекрасно осознавал, насколько уязвима мадемуазель Визман, но его желание, его удовольствие были для него на первом месте. Итак, вы наверняка задаетесь вопросом: «Зачем она пошла с ним в эту пристройку?» Что ж, вероятно, он произвел на нее впечатление: такой мужчина, как он, проявил интерес к такой девушке, как она, – он почувствовал это и использовал в целях принуждения. Фарель не способен переосмыслить свой поступок, взглянуть на него сквозь призму страданий, которые он причинил Миле. Он не испытывал к ней сочувствия. Он думал, что она не так хороша, как он, что она из верующей иудейской семьи, принадлежащей к среднему классу, и смотрел на нее свысока. Он думал, что ничего страшного не случится, если он немножко ее помучает, ведь она сама пошла к волку в пасть. Он думал, что ее жизнь стоит дешевле, чем его, – это недопустимо. Он нарочно не стал выяснять, согласна она или нет. А она пошла туда, потому что чувствовала себя неуверенно, потому что она нигде не чувствует себя уверенно. Он очень умен, а потому быстро сообразил, что представляет собой эта девушка, а она не была ни такой проницательной, как он, ни такой продвинутой, она не слушала столько умных лекций, а потому не могла понять его. В тот вечер она ничего не хотела: ни пить, ни курить траву. Может, поцеловать его, да и то вряд ли. И уж никак не хотела закончить вечеринку в помещении для мусорных контейнеров. Она совершенно не хотела вступать с ним в половой контакт. Но этот человек, который ни на секунду не мог себе представить, что девушка вроде нее может не захотеть его, отказать и воспротивиться ему, изнасиловал ее за баком для бытовых отходов. Таков был его способ доказать ей, что она ничего не стоит. После случившегося она подумала: «Как мне следовало вести себя, чтобы этого избежать?» Она чувствовала свою вину. Она не смогла оказать ему сопротивление. Защитить себя. Она сказала: «Я думала, что у него нож». Ей было стыдно. Она чувствовала себя грязной. Возненавидела свое тело и перестала следить за собой. Ей было противно, что ее тело могло прельстить мужчину до такой степени, что он сделал с ней такое. Из-за этого она начала сутулиться, носить черную свободную одежду – чтобы скрыть свое тело от мужских взглядов. По той же причине она стала рассказывать, будто у нее рак матки, чтобы мужчины держались от нее подальше. Она лгала, чтобы выжить и защитить себя. Четыре дня судебного процесса тяжело дались Миле Визман: месье Фарель регулярно оспаривал ее правдивые показания. За прошедшие четыре дня суд препарировал жизнь мадемуазель Визман как в анатомическом театре, в особенности ее сексуальную жизнь. Вспомнили о том, что раньше у нее были отношения только с одним, но женатым, мужчиной. Прозрачно намекнули на то, что она не была невинна, как она уверяла, и это тоже недопустимо. В течение всего процесса Фарель непрерывно лгал, а потом к своей прежней лжи добавил кое-что еще, чего раньше не говорил. Он заявил: «Она кончила». Таков результат четырехдневных слушаний? Мадемуазель Визман дошла до предела, так сказали эксперты, за минувшие два года она совершенно забросила себя, выплакала все слезы, а он еще воображает, будто доставил ей удовольствие… Нет, месье Фарель, она не кончила. Нет, она не хотела совершать с вами половой акт. Нет, ей не понравились ваши оскорбления. Да, вы уничтожили ее физически, психологически, но я надеюсь, что однажды ей удастся заново построить свою жизнь и стать той женщиной, какой она должна была стать, если бы ваши пути не пересеклись! Вы знали, что она не хотела вступать в этот контакт! Жертвы говорят «нет», но их никто не слышит. Мы видим, что с тех пор, как инициировано дело Вайнштейна и в социальных сетях запущены движения
