Хаос… Его мир. Мир, где он Вершитель, где нет запретов и нет правил. Есть лишь один закон — законов нет. Мир, где свобода и цепи неразделимы, мир, в котором нет чести, нет победителей и побежденных, мир, где витает Смерть. Смерть с большой буквы. Ибо Смерть есть он сам. Мир, где краски мешаются в одно целое, рождая немыслимые сочетания. Мир, куда нет доступа смертным, где витают лишь их фантазии, мечты и фобии. Его Мир. Мир, где он правил. Мир где нет и не может быть покоя…
Он в неистовстве рвал и метал, крушил стены…
— Ясно. Ты разрушил последний оплот наших взысканий. Ну и что теперь предлагаешь делать, Господин Истребитель?
Он потер лоб ладонью — усталый, изнуренный жест. Я вздохнула — думать надо на свежую голову, а не сейчас — когда он еле стоит на ногах. Я подошла к вампиру, задумчиво прислонившемуся к стене, и потрепала его по щеке. Он рыкнул. Я улыбнулась.
— Лео, тебе нужно отдохнуть. Зачем истощать себя до катастрофического состояния?
— Ты не понимаешь! — Он покачал головой. Я вскинула брови. — Мне… нельзя расслабляться! Особенно сейчас, когда ты в опасности, когда я боюсь потерять над собой контроль… Нет. Только не сейчас.
Я осторожно коснулась его волос, запустила пальцы в роскошные кудри, прочесала до макушки. Он заурчал, как огромный кот, блаженно прикрыв глаза. Я притянула его к себе и, подняв его личико за подбородок двумя пальцами — указательным и средним — заставила смотреть себе в глаза:
— Видишь меня, Лео? Это я. Все та же я. Со мной ты можешь расслабиться, перестать играть в злобного вампира и спокойно отдохнуть. Понял? Ты мне веришь?
Он не думал ни секунды:
— Да, малышка.
— Тогда иди спать! — Рявкнула я. Он даже охнул от неожиданности. — И никаких! Тебе, значит, можно меня усыплять и в памяти моей копаться, а я что — в обломе? Живо в постель!
Он попытался было сопротивляться, но я, не слушая возражений, потащила его в его комнату, где, стянув через голову рубашку и расшнуровав сапоги, затолкала в кровать, подоткнула одеяло и, задернув шторы темной драпировкой, прошептала:
— Спокойного дня, вампир.
Он пробормотал что-то невразумительное и, полу сонно выдохнув, с наслаждением сомкнул тяжелые веки. Он был невероятно, сказочно красив — темные волосы, словно лапки паучка, тонкими прядями рассыпались по нежно-голубоватой подушке, отчего кожа засветилась еще ярче, длинные ресницы бросали неестественно четкие тени на легкую розоватость щечек, губки пламенно пылали, чуть приоткрытые, ловя вздох-выдох хозяина… Я покачала головой — он совершенство. Идеальное творение. Идеальный Монстр.
Прикрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол, вытянув ноги. Мне не хватало сил думать. Оставалось чувствовать. А чувства мои прибывали в полнейшем беспорядке — метались от восторженного замирания при мысли о Лео и какой-то тяготящей задумчивости, вспомни я о Неке. Нек! О Боже! Я вскочила на ноги. Театр! Семь часов вечера! Мой подъезд! Оп-па…
— Что за наказание!?
Оставалось всего четыре часа! Я не успею выбрать наряд, не успею соорудить прическу, нанести хоть какой-то мало-мальски опрятный макияж… Я ничего не успею! Эх, вот если бы только Лео сейчас не…
Я подошла к двери вампира. Он задремал всего пять минут назад, и будить его сейчас было бы настоящим преступлением, но…
— Лео? — Я осторожно приоткрыла дверь. — Ле… О-о-о!
Над ложем вампира нависала зловещая тень, чертами весьма отдаленно напоминающая человека. Она клубилась, обволакивала недвижное тело Лео и что-то тихонько бормотала, шипела в бессознательном великолепии. А что — расслышать я не могла. Мое появление не осталось незамеченным — тень вздрогнула, словно ее поймали на месте преступления, выгнулась, как тянущийся чеширский кот и, совершив какое-то тайное действо — прошипев что-то невпопад — заскулила, точно побитая собачонка и, коротко и отрывисто хрюкнув что-то в мою онемевшую от страха сторону, исчезла. Над Лео все еще кружился темный туман.
Я, боясь подходить к нему, робко позвала его издалека:
— Лео-о… — Он даже не дрогнул.
— Лео… — Я сделала робкий шажок в его направлении. Ноль эмоций.
— Лео! — Воскликнула, потеряв терпение. Он не двинулся, не издал ни звука. Но вот зато темный туман над ним зашевелился…
Я, медленно холодея, смотрела, как туман, щелкая и кряхтя, опускался все ниже и ниже, пока, наконец, не покрыл тело спящего вампира с ног до головы. Теперь казалось, что кто-то накинул на Лео тончайшую простыню из черной клубящейся сеточки, и сеточка эта шевелилась в так дыхания вампира. А каждый новый вздох Лео сопровождался бульканьем и чваканьем — мерзкая гадость неспешно всасывалась в тело моего наставника, при вдохе заглатывающего носом и ртом эту непонятную науке пакость, которой становилось все меньше. Если так пойдет и дальше, то она…
— О-о… Лео-о! — Я кинулась к его ложу. — Лео, просыпайся! Это уже не смешно, Лео!
