— Вампир, она моя! — Радостно крикнул Нек. — Моя! Она не станет жить с монстром! Я ей не позволю! Она сделала выбор! Ты не в силах помешать нашей любви! Убей нас и…
— Прочь.
— … и на наше место встанут другие! Ты…
— Прочь.
— …демон, несущий смерть. На нашей стороне правда! Мы…
— Прочь! — Лео в бешенстве ударил кулаком по стене, хрустнула плитка. Образовалась ровненькая дыра. Нек попятился к выходу. — Прочь, смертные, прочь с глаз моих! Прочь!
Нек тянул меня за рукав, но мои ноги словно приросли к полу.
— Как ты меня назвал?
Лео вскинул голову. В его глазах горел огонь первобытного зла.
— Уходим же, Мия, бежим, пока оно совсем не озверело! — Умолял Нек.
— Мое имя… Лео, у меня же есть имя!
Он не отвечал. Его грудь судорожно вздымалась, пальцы сжимались в кулаки, он боролся с яростью. Он не должен был так злиться. Он не мог себе этого позволить.
— Как ты меня назвал? — Заорала я, вырываясь из рук Нека. — Как?
— Прочь… смертная.
Нас отшвырнуло к стене. Удар. В глазах потемнело, голова налилась свинцовой тяжестью, все закружилось…
— Мия… — Я плыла. — Мия…
Не было мыслей, не было желаний. Только тоска — темная, всепоглощающая тоска. Что же я наделала?! Лео, моя киска… Ты назвал меня смертной…
Я, потянулась, вяло оглядывая окружающее меня убранство. Безвкусица! И куда только Лео угораздило перевезти меня на этот раз? Надо у него спросить.
— Лео… — Позвала я. Ответа не последовало. — Лео…
— Наконец-то ты очнулась!
— Лео? — Я радостно подскочила на кровати. На меня смотрел немного удивленный Нек:
— Ты о чем?
— А где… Лео? — Выдавала я, чувствуя, как в глазах начинает нехорошо темнеть.
— Лео? Вампир?
— Вампир?! — Поразилась я. Что-то с памятью моей стало… И тут я вспомнила. — НЕ-Е-ЕТ!! Нет, нет…
Я визжала, кричала, отбивалась от рук Нека, спешившего меня обнять, меня рвало, я рыдала… Нет, что же я наделала! Я же обещала. Я же признавалась, я же просила! Я никогда его не брошу… Никогда… Никогда…
…Тихо. Я постепенно успокаивалась. Тишина. Нек пораженно замер у кромки постели, боясь ко мне притронуться, его взгляд был более чем обеспокоен.
Я совсем успокоилась и хрипло спросила:
— Что теперь будет?
Он тот же час присел рядышком и приобнял меня за плечи. Я плакала, но уже тихо-тихо… Это, наверное, отходит заклинание, под действием которого Лео мог меня контролировать. И эта рваная рана в груди, черные пятна в душе… все это пройдет. Это же так легко — забыть монстра. Все очень легко. Нек рядом, он поддерживает меня, ласкает, целует, но…
Нек поцеловал меня, а его рука пробежалась по моему обнаженному бедру. Это было неожиданно, приятно, и в то же время как-то противно. Я же так слаба! А он, заинтересованный в моей беспомощности…
Сорочка сползла с одного плеча. Я телом ощутила, как он дрожит, как возбуждает его моя невинная близость.
— Нек… — Пробормотала я, отталкивая его руки. Они ласкали мои обнаженные плечи, грудь, бедра, ягодицы… Нельзя сказать, что мне было не приятно… О да, мое тело рвалось ему навстречу, мне хотелось заключить его в объятия, но разум… Я видела лицо Лео. Его глаза полные боли, отчаяния, гнева… Я чувствовала злобу. Он меня не понимал. Он никогда меня не понимал. Хотя мне, единственной во всем мире, он доверял. Безоговорочно, полностью, слепо. А я… так его разбить…
Нек скинул сюртук, дрожащей рукой содрал галстук и попросту вырвался из рубашки. Я лежала перед ним — обнаженная, простоватая и… равнодушная. Это-то и возбуждало его больше всего. Странно…
Он вошел в меня тяжело, меня бросило в холод и в пот, я закричала от боли. Он напирал на меня всем своим весом. Его бедра методично двигались, заставляя меня наращивать заданный им темп, я кричала от боли — в этом не было никакого наслаждения! Одна мука. Его тело выгнулось дугой, я до боли сжала пальцы в кулаки. Как плохо… Он целовал мою грудь, ласкал соски, вжимал в себя до последней капли, я агонизировала, рвалась из его рук, но… Он насиловал меня. Долго, без устали. Каждая клеточка моего тела болела.
— О да! Еще! — Он рванул меня в себя, входя грубо и неосторожно. Опять. Я заорала…
…Меня тошнило. Он стоял надо мной, улыбался — глупо, простодушно… Насильник. Зверь. Теперь его семя во мне. Я поражена, во мне черви, я порочна…
Его голова легла мне на грудь. Он заснул, пробормотав перед тем: «Наша свадьба, девочка, назначена на послезавтра. Постарайся не выглядеть размазней».
Только тихо… Ни единого лишнего движения…
Собрав всю себя по частям, я с отвращением, какого не испытывала ранее, поднялась на ноги. Боль… Я не совсем понимала, что я делаю. Мой будущий муж здесь, мое будущее здесь — зачем же я бегу прочь? Мои руки меня не слушались.
Кровь. Кровь на простыне. Вся простыня в крови и в его чреве. Кто же я теперь?
Я не помню, как оделась. Бежала ли, ревела ли — не знаю. Грязь… Я чувствовала себя грязной. Испачканной насквозь. Он теперь во мне, эта мерзость, эта гадость, меня тошнило. Кто я теперь? Что? Что мне теперь делать? Я была отвратительна самой себе.
