Я понуро плелась по улице, приковывая к себе взгляды одиноких прохожих — стоял поздний вечер. Плевать! Да, я похожа на ведьму, да на моей ночной сорочке (а что еще прикажете надеть?!) кровь и семя насильника, но я все же иду! Мне было откровенно наплевать. Куда мне идти? К мужу? Он любит меня. Любит. И я его…
Нет! Ложь! Всюду ложь! Я лгу сама себе! Нет…
Я уткнулась в чей-то дом. Чей-то?! Это же мой дом. Сердце взорвалось режущей болью — он был моим. Я оскорбила его владельца, я разорвала его душу на клочки, я осквернила все то, что когда-то было нашим… Только нашим. Невесомые поцелуи, тонкость прикосновений, его смех… Он смеялся для меня. Только для меня. Не было лживых уверток, не было людской лжи… Он не умел привирать. Не умел лебезить, паясничать, льстить, он никогда бы…
Так. Стоп. Я остановилась и глубоко вздохнула. Пора себя обрадовать — вот уж озарение! Чтобы понять настолько простую истину мне надо было влюбится в смертного, едва не выйти за него замуж, очернить свое тело навеки, оттолкнуть единственное существо, которое меня любило и… Любило?! Что такое любовь? Доверие. Конечно, но только ли? Нет, не только. Лео, мой милый, мой доверчивый, радость моя, моя киска… Я дура. Я такая дура, что и словами высказать невозможно. Я же… Только не эти слова! Я их боюсь. Они перечеркнут все, чего я добилась, они все уничтожат. Эта гнусная и прекрасная истина. Правда.
Ой, как я боюсь… Я сама не заметила, как оказалась перед дверью. Перед его дверью.
Первой мыслью было — ворваться в слезах, обнять, кинуться на шею… Второй — подождать, неловко все объяснить, расплакаться… Третьей и самой разумной — бежать отсюда куда глаза глядят, только бы не видеть этих горящих отчаянием глаз, не слышать стоны, ничего не чувствовать…
За дверью раздался какой-то стук. Хруст. Мое сердце екнуло. Дальше ждать не имело смысла.
— Лео? — Я толкнула дверь. Она оказалась не заперта…
…Первый след я нашла на стене — пятерня. Кровавый отпечаток чьей-то ладони, размазанный так, словно жертву оттащили прочь, а та изо всех сил цеплялась пальцами за стену, в слепой надежде, что тащивший оставит ее в покое, а стена поможет ей удержаться. Я почувствовала, желудок закручивается спиралью. Нет, никаких мыслей. Никаких мыс…
Капли. Капли крови на полу, ведущие к двери в гостиную. А дверь… Я подавила вопль — в крови, словно кто-то окатил ее из ушата и не пожалел красной краски.
Я почему-то глупо хихикнула. Я, наверное, сплю. А сейчас проснусь. Это очень страшный сон. Он сам призывает меня открыть дверь. Открыть окровавленную дверь, заглянуть в страшную тайну.
Я на негнущихся ногах подошла к двери протянула руку к ручке. Мне не хотелось ее поворачивать, очень не хотелось. Но что-то тянуло меня вперед, что-то не совсем понятное. Наверное, просто глупое женское любопытство. Я грязная, я сама себе противна — что может быть еще хуже?! Я толкнула дверь и… запоздало поняла, что есть в мире вещи, сто крат ужаснее самобичевания. И это…
Кто-то кричал. Пронзительно, истерически, завывал, так, что тряслись поджилки. Минутой позже я поняла, что кричу сама и мой крик усох в горле. Я замолчала. Надолго.
Первый труп был…мм… женским, полногрудым, дородным, пышнотелым и… собственно дальше опознавательные знаки пропадали — она была обезглавлена. Рваное мясо горла, торчащий позвоночник и… пустота. Грудь зияла пустой дырой, сквозь кровавые ошметки легких которой проглядывали плиты пола. Она была обнажена и не тронута ниже пояса. Я заметила, как моя рука заворожено тянется потрогать кость позвоночника и одернула себя в сторону. Я была в шоке. Спокойно осмотрев тело, я пришла к выводу, что убил ее не человек. Моя логика показалась мне железной. Я даже не боялась, испытывая какое-то мрачное удовлетворение и… интерес. А что же будет дальше?
Мужчина. С него был снят скальп. Эй, дружок, ты повторяешься! Тело было изогнуто настолько неестественно для любого живого организма, что я поняла — сломан позвоночник, причем легко, как у куклы. Одна нога отсутствовала. Кисть левой руки хранила в себе столовый нож. Живописно.
Совершенно изуродованное тело, маленькое, скомканное, подвешенное на собственных кишках. Наверное, это был ребенок лет девяти — не старше. Я криво улыбнулась — ну, что ты еще мне преподнесешь? Твоя фантазия воистину безгранична. Все так же улыбаясь, я качнула тельце, и оно, с мерзким чваком, упало на пол, забрызгав подол моего платья кровью. Я рассмеялась. Мне было просто смешно.
Трупы вели в спальню. Всего несколько обескровленных мужчин и женщин, посиневших, с распахнутыми от ужаса глазами и улыбающимися ртами. Да… Это становилось скучным. Я терпеливо обходила головы, руки, ноги, иногда задорно перепрыгивая через чье-то сердце. Я шла вперед. Сон вел меня. Какой кошмар! Но я давно привыкла к кошмарам, я давно стала его частью. И я не боялась. Я ждала пробуждения.
Голова венчала подступ к двери. Женская голова с выдавленными глазами, вываливающимся языком и разможженым мозгом. Я, хохоча, отпихнула ее ногой и вежливо постучалась:
— Можно? — Сон меня заинтриговал. Мне хотелось знать все.
