Алексей без стеснения разглядывал гостью, а той это очевидно нравилось. Казначейша держала себя свободно, даже слишком. Легкий аромат порочности окружал ее и делал особенно привлекательной.
– Ну, Алексей Николаевич, что скажете? Все узоры на мне высмотрели?
– Повторю – уже час разговоры вращаются исключительно вокруг вас. Сидельцы отзываются восторженно. И теперь я убедился, что их оценки справедливы.
– Неправда про разговоры, – остановила поток лести Ольга Павловна. – Полчаса назад вы учинили драку на дворе, я сама видела.
– Ну, отвесил дураку три фунта оплеух с походцем…
– Он упал от ваших оплеух. А еще говорят, вы человека убили в трактирной драке. Мне смотритель сказал.
– А еще он добавил, что я дерзок и самоуверен?
– Именно так. Зачем вы обидели Годного? Он мой почитатель, отзывается на просьбы, ручки целует.
«Демон» молча взял ее руку и почтительно поцеловал. Барыня отстранилась, но всего лишь на вершок. Словно говорила: не гони лошадей, но и не увиливай…
– Ни на что ваш Годный не годится. Если он продолжит досаждать, то ему это с рук не сойдет. Накажу.
– Как же вы его накажете? – удивилась гостья. – Он смотритель, а вы арестант.
– Всего лишь подследственный, – поправил ее сыщик, – и скоро выйду на волю.
– Вы так в этом уверены? И правда, гонора вам не занимать. Это с войны пошло?
На этот раз Цукерка спросила серьезно. Лыков так же серьезно ответил:
– Я стал воевать в семнадцать лет, мальчишкой-неумехой. Когда убил первого турка, долго мучился. А потом пошло-поехало… Теперь на мне много крови, и приходится с этим жить.
Гостья смотрела на сыщика с сочувствием, потом сказала:
– Все мы не без греха. Ищите утешения у Бога, он все поймет и даст искупление.
– Какой мне теперь Бог, Ольга Павловна?
Женщина вдруг переменилась: из соблазнительной куртизанки сделалась близкой, все понимающей собеседницей. Сколько же личин у нее? Это было необычно, интриговало «демона», но одновременно и настораживало.
Живодерова поднялась:
– Мне интересно было бы продолжить разговор. Приглашаю вас в гости.
– Когда?
– Прямо сейчас.
– И караул меня выпустит?
– Выпустит, – улыбнулась председательница комитета. – А когда вам у меня наскучит, Игафракс вернет вас обратно. Я знаю, что вы с ним уже познакомились, он вас одобрил, а это случилось впервые на моей памяти. До сих пор все мои избранники ему не нравились. Как вам это удалось? Нет, вы необычный человек.
– Ваш Игафракс немой?
– Говорить он может, но не хочет. Я подобрала его в трудную минуту, юноша озлился на весь мир. Искал смерти, бедный… Теперь он мой раб, верный и надежный. Наверное, по-своему меня любит. Мне нравится закрепощать мужчин, есть такая слабость. Ну, едем?
– Едем.
Лыкова действительно выпустили из замка беспрепятственно, не спросив документов. Чудеса…
Дом Живодеровых находился в Завеличьи. Так называлась та часть Пскова, что стояла на левом берегу реки Великой. Само строение не понравилось сыщику: что-то несуразное в трактирно-мавританском стиле, с башенками и непропорционально большим мезонином. Но внутри оказалось уютно. Обстановка была богатой и свидетельствовала о хорошем вкусе хозяйки.
Лыков разделся, прошел в гостиную и на всякий случай поинтересовался:
– А где супруг?
– Вы его не увидите, он всегда на службе, – небрежно ответила Цукерка. – Присаживайтесь, сейчас будем обедать.
Игафракс стоял в дверях и ждал приказаний. Хозяйка кивнула на него и спросила гостя:
– А кто из вас сильнее? Мой кучер ломает подковы и рвет цепи.
– Эти фокусы нехитрые, – ответил «демон». – Вот особенный фокус. Пусть ваш кучер попробует повторить его.
Он вынул из кармана горсть серебра, отобрал двугривенный, показал псковичам и без видимых усилий сложил монету пирожком. После чего бросил ее Игафраксу. Тот поймал, разглядел и обомлел:
– Однако…
Голос у лженемого оказался густым и басовитым.
– Ты так можешь? – спросила хозяйка. Кучер отрицательно покачал головой. Гость счел нужным уточнить:
– Банковую монету[79] согнет любой, она толстая, металл мягкий. А вот разменную мало кто сумеет. Серебра в ней меньше, сплав тверже. И диаметр маленький, трудно ухватиться. Нужна особая гимнастика для мышц запястья. Меня научил этому один актер, на войне.
Игафракс положил испорченную монету на буфет и удалился. Лыков с Цукеркой впервые остались одни. Алексей подошел к женщине, та смотрела на него с вызовом. Потом шагнула навстречу и жарко обняла. Силач чуть отстранил ее, посадил себе на ладонь и поднял на уровень груди. Хозяйка ахнула, а сыщик так на ладони и понес ее в другую комнату, где он разглядел кровать…
Никогда еще Лыков не попадал в столь сладкий плен. Ольга не выпускала его из объятий несколько часов. Потом они поели, и любовные утехи продолжились. Лишь в полночь «демона» отпустили спать. За это время он узнал много нового об отношениях между мужчиной и женщиной. В самом деле, угар-баба… Можно было и голову потерять, забыть, для чего сюда пришел…
Ранним утром Алексея разбудил нежный поцелуй. Он потянулся, обнял женщину и пробормотал:
– Вот бы так всю жизнь…
