Игнат причмокнул губами, словно разжевал кусок рафинада.
– А муж-казначей как это терпит?
– Не могу знать, Лексей Николаич. По-разному люди живут. Некоторые – так.
Лыков задумался. Сломать, что ли, подкову на глазах статской советницы? Наружность у нее приятная. Попробовать заинтересовать. А заодно провести, так сказать, разведку боем. Ведь она имеет отношение к губернскому казначейству, а в тюремный замок, где пекут «блины», ездит как к себе домой. Подозрительно.
Сыщик обдумывал мысль, и она все больше ему нравилась. Парень он холостой, стесняться некого. Кувыркаться в постели со сладкой бабой будет для пользы дела, в рамках дознания. Еще и наградные получит от Министерства финансов за раскрытие мошенничества. Про шестьсот рублей, полученные от крапленых карт, в Департаменте лучше не говорить… Вдруг отберут? Да, надо попробовать обратить на себя внимание казначейши. Одно плохо: внешность у «демона» была слишком заурядная. Глянется ли он Цукерке? Барон Таубе – другое дело, он таких цукерок в шеренги выстраивает. М-да… Может не получиться.
Пока Алексей размышлял, произошло небольшое событие. На заснеженном углу тюремного огорода компания арестантов играла в «три листа». Вдруг там началась драка. Высоченный малый в подбитом сукном бушлате схватил одного из шулеров за грудки и начал отвешивать ему с обеих рук сильные затрещины. При этом он кричал на весь двор:
– Ах ты гнида! Мечеными картами играешь. Ребята, лупи их обоих, энто жулики!
Остальные игроки заволновались. Второй шулер вцепился в великана, но получил локтем в лицо и упал. Тут подоспел Лыков. Он взял скандалиста за плечи, развернул к себе и сказал с угрозой:
– За что человека бьешь? Ты вот со мной попробуй.
– Ах вы заодно? Ну, получи!
Обиженный картежник замахнулся, но ударить не успел. Алексей стремительно нанес ему правой рукой четыре или пять тычков, не очень сильных, но чувствительных. А чтобы тот не упал раньше времени, сыщик придерживал его слева. Когда он разжал пальцы, великан с ошарашенным лицом повалился на спину. Остальные игроки тут же разбежались.
«Демон» помог подняться обоим шулерам. У одного был разбит нос, у другого раскровянена губа.
– Целы, господа? Что ж вы так неаккуратно?
– Спасибо, Алексей Николаевич, – пробормотал тот, что постарше. – Мы пойдем… на сегодня хватит…
Фаи удалились, охая и поддерживая друг друга. По пути они утирались снегом. Подошел осторожно староста замка, бывалый татарин.
– Однако, господин Лыков, карты бы надо проверить. Люди сомневаются.
– А вот это они видали? – «демон» показал татарину кулак. Тот молча развел руками и двинулся прочь.
Питерец осмотрелся: где его приятель Игнат? И увидел, как с крыльца караульни его лорнирует Цукерка. Он выпятил грудь и направился в корпус походкой гладиатора-победителя. Ну-ну… Удачно подвернулась драка, в которой он сумел показать силу. А дальше? Достаточно ли этого, чтобы заинтересовать Ольгу Павловну Живодерову?
В камере он спросил Урядникова с Мельхиседековым:
– Господа, а кто такая Цукерка?
– О! – расплылись в улыбках соседи. Видимо, казначейша и впрямь была здесь популярна. – У вас губа не дура! Она любит корпусных мужчин!
– Сыпьте подробности. Я сейчас одному дураку по морде стреканул, а она меня лорнировала. Вот думаю, как дальше быть.
Урядников сел напротив и хлопнул питерца по колену:
– Живодерова ее звать. Сдобная бабенка! Как говорится, вся рота хвалит. Алфераки с Ревазовым особенно, это два грабителя. Видные из себя, она их и приметила. Что, хотите попасть в число избранников?
– Почему бы нет? – ответил «демон». – Скучно тут, а я мужчина в расцвете сил, с половыми потребностями. Доктора говорят, не надо слишком долго поститься, для здоровья вредно.
Сокамерники развеселились:
– Любой согласится лечь в постель с Цукеркой! Ладная, горячая и весьма опытная в таких делах. Ну, если верить грабителям. Поститься действительно не надо, но ведь к вашим услугам весь женский корпус. За три рубля получите любое удовольствие, вплоть до извращенных.
– Я хочу Цукерку! – объявил «демон». – И добьюсь ее.
Тут дверь открылась, и на пороге показалась председательница женского комитета собственной персоной:
– Господин Лыков? Я пришла вас навестить. Позволите войти?
– Весьма польщен, Ольга Павловна.
– Вы знаете, как меня зовут? Но от кого?
– Да весь замок только про вас и говорит. Хвалят вашу доброту и отзывчивость.
Живодерова близоруко сощурилась:
– Да, у меня мягкое сердце. Я сострадательна к несчастным. А вы… вы несчастны здесь?
Лыков сделал кислое лицо:
– Еще как! Ни женской ласки, ни доброго взгляда. Хоть в петлю. Тут вдруг вы как луч света в темном царстве. Но позвольте предложить вам присесть. И чаю выпить с узниками. Имеются пастила, пряники, шептала[78] и три вида халвы.
– Вот так узники, – рассмеялась звонко, как колокольчик, барыня. – Не в каждом обывательском доме такое изобилие.
Она присела к столу и сама разлила чай по чашкам. По счастью, имелась запасная, и посуды хватило на всех.
