Но когда открыл глаза, обнаружил, что казначейша смотрит на него в упор и очень серьезно.
– За чем же дело стало? – спросила она. – Можешь перейти под мою команду.
– В каком смысле?
– Мы сделаемся любовниками, друзьями и деловыми партнерами, все сразу.
Лыков снял руку с плеча Цукерки и спросил:
– Так это ты главный «блинодел»? А не Брехов?
– Потап – мой ближайший помощник. Но он исчерпал себя и знает это. Ты интересен своими знакомствами в среде белокриницких капиталистов и можешь дать сильный толчок нашему промыслу.
– А через год ты найдешь другого, который даст еще более сильный толчок? А я отойду на вторые роли, встану рядом с Потапом?
Ольга села в кровати напротив него. Обнаженная, она была прекрасна. Но глаза… В них было что-то волчье.
– Боишься? Я думала, ты сильный и не знаешь страха. Все вы слабаки. Трудно мне с вами.
Алексей отбросил одеяло и свесил ноги на пол.
– Силы-то немерено. Но как тебе верить? Ты же предашь. Выбросишь в отхожее, как сейчас Брехова.
– Конечно, выброшу. Но не так, а по-честному. Уйдешь от меня богатым. Помоги сделать скачок и ступай потом на все четыре стороны.
Лыков сделал вид, что задумался. Женщина продолжила:
– Скажи, у кого Морозов покупает фальшивки за полцены?
– Сначала ты скажи: где вы прячете станок?
– В Петровском посаде, в Запсковье.
– Врешь. Я знаю, что он в самом замке. Ну и можно ли тебе после этого верить?
Цукерка всполошилась:
– Как ты выведал, от кого? Жиды проболтались?
– Нет, простая наблюдательность. Они пришли в камеру усталые, будто полдня камни ворочали. А руки в краске. Ясно, что работали у станка, лепили «блины», и станок где-то поблизости.
Казначейша слезла с кровати и подошла к окну. Молчала она целую минуту, потом сказала, не поворачиваясь:
– Ты умнее, чем я думала. А я редко ошибаюсь.
– Что, слишком умный тебе не нужен?
Она повернулась и ответила серьезно, с сердцем:
– Слишком умный опасен. Сможет заменить, оттереть. Я не имею дела с теми, кто умнее меня.
– А Брехов? Он не похож на дурака.
– Я из него веревки вью. В моих руках Потап как воск. Ты не такой.
Лыков тоже поднялся:
– Вот и объяснились. Пусть меня отвезут обратно в тюрьму. И давай договоримся так: я свожу тебя с Арсением Ивановичем, получаю свои пять процентов, и тю-тю. Живи как знаешь, а я отправлюсь своей дорогой. Если обманешь с деньгами – приду и удавлю. Никакой Игафракс не защитит. Не шути со мной, я после войны перестал быть добряком.
– Я поняла, – чуть слышно ответила Ольга. – Значит, никак? Разве тебе было плохо со мной?
– Было хорошо, – признался «демон». – А дальше так уже не будет. Тебе нужен раб, а не супруг, которому клянутся жить вместе и умереть в один день. А мне нужна жена, а не волчица. Деньги я как-нибудь сам заработаю. Хочу детей, дом, уют. Хватит, побегал по кавказским горам с магазинной винтовкой за спиной. Прощай!
– Прощай.
– Про деньги не забудь, а я свое обещание выполню. Как освобожусь, поеду к Морозову.
Он повернулся и вышел прочь.
Алексей никогда больше не встретил прекрасную атаманшу фальшивомонетчиков. Он провел в Псковском тюремном замке еще несколько недель. Цукерка не появлялась. Вышли из больницы побитые куклиши, и Мишка Жох выписался из карцера. Три богатыря заняли прежнюю «иванскую» камеру и стали ждать, когда Лыков уберется из замка. Вели они себя тихо, старались не попадаться противнику на глаза, но безусловно надеялись вернуть себе после его отъезда утраченную власть. Однако не вышло: за день до суда бродяг неожиданно перевели в столичную пересылку.
На суде все произошло так, как обещал подследственный. Приехал знаменитый Марголин и разбил обвинение в пух и прах. Прежние свидетели отказались от своих показаний. А еще адвокат предъявил отставного солдата, который под присягой показал, что играл с обвиняемым в шахматы. В ту самую минуту, когда тот якобы убивал пьяного задиру. Наигравшись всласть, шахматисты спокойно покинули трактир, и никто им не препятствовал…
Солдат мало походил на человека, способного двигать по доске ферзей с ладьями. Но показания есть показания. И заседатели единогласно оправдали Лыкова. Тем более что он сидел на скамье подсудимых со всеми наградами и адвокат напирал на его прошлые военные заслуги. Судья объявил о сущности приговора, и два дня ушли на его окончательное оформление. Затем был оглашен сам приговор, и начались две недели ожидания. Хотя прокурор не стал подавать кассационной жалобы, по закону решение суда вступало в силу лишь после истечения срока ее подачи.
«Демон» провел это время в своей камере, пользуясь возросшей славой. Тюрьма обожает ловкачей, сумевших объегорить полицию. К Алексею явились все уважаемые жители острога – выразить почтение и попросить совета. Питерец щедро раздавал рекомендации. Пришел и Потап Брехов. Он был непривычно скован – похоже, Ольга рассказала ему о разговоре в постели. Тем лучше, подумал титулярный советник. «Счастливец» сообщил, что они согласны на шестьдесят копеек. Выпив по стакану водки, сообщники расстались.
