Вот и сейчас, стоило только открыть коробочку, как тварь зашевелилась. А когда Вертемягин поднес одну из облаток к носу Владимира, тот открыл глаза и клацнул зубами.
Швырнув капсулу в открывшуюся пасть, колдун выпрямился и проговорил:
– Довольно с тебя.
Черт сразу начал выглядеть намного лучше. Сломанная челюсть встала на место, тело распрямилось, в открывшихся глазах появился яростный блеск, а из-под разбитых губ показались клыки.
– Встать, – велел колдун. И черт с неохотой и покачиваясь поднялся на ноги. Вертемягин удовлетворенно хмыкнул.
– Повезло тебе. Сейчас ты умоешься, оденешься и явишься в гостиную с кофе для визитера. Если хоть одним движением или словом меня опозоришь – в следующий выходной получишь вдвое против сегодняшнего, ясно?
– Так точно, – ответил черт, глядя в пол. Но теперь колдуна было не обмануть мнимой покорностью. Он уже понял, что задумал подлец. И был готов, что придется повозиться с воспитанием подольше.
Вернувшись в гостиную, Вертемягин расположился в своем кресле.
– Сейчас Владимир сделает кофе и явится для допроса.
– Да, кофе будет не лишним, – заметил Кузнецов. – Эти казематы… такое гнетущее впечатление…
– Ничего, – усмехнулся сотни раз бывавший в Петропавловке старший следователь, – со временем привыкнете.
Самому Вертемягину нравилась атмосфера крепости. Защита бастиона ничуть не уступала Шлиссельбургу по мощи, а в чем-то даже превосходила. А как иначе: совсем рядом дворец государя. Негоже, чтобы из заключения вырвался какой-нибудь мятежный колдун.
Появился черт с подносом. Кофейных чашек на нем оказалось две, и Вертемягин удовлетворенно дернул уголками губ. Он специально сформулировал приказ таким образом, чтобы у черта был выбор: нести хозяину кофе или нет. И Владимир принес. Опять притворяется? Или уроки понемногу, но идут впрок? Если так, учить придется еще чаще.
Черт, стараясь держаться ровно, поставил поднос на столик и замер по стойке «смирно», ожидая приказаний. Хорошо. Пока он ведет себя как положено. Но не успел Вертемягин порадоваться новым успехам, как с неудовольствием заметил, что Кузнецов слишком пристально разглядывает черта и хмурится.
– В чем дело? – немного резко спросил старший колдун.
– Владимир настолько сильно пострадал во вчерашней схватке с дивом или это вы его так… наказали?
Вертемягин мысленно выругался. Полностью скрыть следы воспитания не получилось. Хотя все тело черта закрывали штаны и рубаха с длинным рукавом, сине-зеленые пятна расплывались по лицу, да и на шее все еще был отлично виден след удушающего ошейника. А кисти рук выглядели синими и опухшими.
– А это не ваше дело, Антон Васильевич, как я своего черта наказываю. Через его лень я чуть жизни не лишился. А он завтра как новенький будет.
– Так ведь и лишились бы, кабы див не подоспел. Ну да ладно, дело и правда не мое. Давайте лучше узнаем, что его задержало. – И Кузнецов вдруг улыбнулся такой мерзкой улыбочкой, что у Вертемягина свело скулы. С этим молодым пронырой тоже надо держать ухо востро. Ишь, шустрый какой, не иначе метит на место старшего следователя!
– Слышал? – рявкнул Вертемягин на черта. – Отвечай. Докладывай четко, что у преступника был за черт, где и когда ты его заметил и почему не схватил.
Владимир глаз не поднял, что тоже можно было отнести к успехам в воспитании, и бесцветным монотонным голосом заговорил:
– Выслушав доклад полицейского дива, оценившего дива преступника как «очень сильного», я вылетел на место, засек подозреваемого вблизи набережной и начал преследование. Див преступника скрылся во дворах жилых домов, после чего исчез. Перестав его ощущать, я начал искать физический след.
– Погоди, Владимир, – прервал доклад Кузнецов, – почему ты перестал чувствовать дива преступника?
– На тот момент основных предположений у меня было два: колдун мог отправить своего подручного обратно в Пустошь, поскольку тот выполнил задание, либо див мог надеть амулет. Я тщательно осмотрел территорию, где ощущал дива в последний раз, но не обнаружил следов ни колдуна, ни алатыря. Пока искал следы, снова ощутил силу дива, поэтому вернулся к преследованию.
– Стоп. Его сила снова появилась? – встрепенулся Кузнецов.
– На диве незаконный амулет блокировки, это же очевидно, – с некоторым раздражением произнес старший следователь. Ему не нравилось, как по-свойски этот юнец допрашивает его черта. И демонстративное «див» в отчете Владимира тоже не нравилось. Но поправить наглого выродка он не мог, дотошный Кузнецов и так посматривал слишком подозрительно.
– Именно! – Молодой следователь поднял палец. – А еще, див свой амулет снимал и надевал. Докладывай дальше, Владимир.
Чаша терпения Вертемягина начала переполняться. Что этот молодчик себе позволяет? Почему так вольно распоряжается в чужом доме чужим чертом? То, что заслуженный и уважаемый коллега потерпел поражение от какого-то поганого анархиста, никому не дает права так пренебрежительно с ним обращаться!
А черт, словно вступив в негласный сговор с этим излишне самоуверенным типом, и впрямь принялся отвечать, не ожидая, пока хозяин подтвердит приказ!
