В ресторации, несмотря на обеденное время, было немноголюдно. И неудивительно, не каждый может позволить себе отобедать с видом на царский дворец. Но Вертемягин мог. Пусть и нечасто, но в такой день, как сегодня, имел полное право. Его прошение удовлетворили, и не позже, чем к концу недели, мерзавец Дивногорский наденет смирительную рубаху в Шлиссельбургской крепости. И никуда оттуда уже не сбежит. Но оставалось главное – доказать его участие в ограблении, и лучше бы с привлечением незаконного дива первого класса. Тогда у мерзавца-анархиста не получится отвертеться от виселицы.
Но для осуществления этого, во всех отношениях благого дела необходимо поймать сбежавшего леопарда. Владимир, тварина безмозглая, лишь делает вид, что ищет грабителя-черта. Вертемягин больше не сомневался, что его казенный помощник совсем не помогает, а лишь изыскивает возможность любой ценой подставить хозяина. Или добивается того, чтобы колдун написал на него отказную.
– Не на того напал. Скоро я тебя сломаю, – прошептал Вертемягин с кривой усмешкой и налил себе из пузатого запотевшего графина.
И подняв вместе с рюмкой взгляд, заметил девицу, разговаривающую в дверях с человеком.
Девица была совсем юная, бедновато одетая, но вполне ладная. Смазливая, худенькая, но при этом грудастая. Эта весьма выдающаяся грудь и приковала внимание Вертемягина. Что эта дамочка делает в неподходящем для нее месте? Пришла наниматься официанткой?
Вертемягин представил, как девица в сильно натянутой ее объемами кружевной блузе наклоняется над столиком, и прищелкнул языком.
Но странно, кто бы пустил прислугу с парадного входа?
Человек у входа тем временем указал почему-то на столик, где сидел колдун, и девушка направилась прямо к нему. Остановилась и стала смущенно теребить сумочку.
Вертемягин еще раз смерил взглядом ее роскошества и спросил:
– Вы ко мне, милочка?
При ближайшем рассмотрении девушка не выглядела поломойкой. Но и на «сударыню» никак не тянула.
Девица помялась еще немного, а потом, нагнувшись, зашептала:
– Вы ведь его благородие следователь Вертемягин? Я работала в ювелирном в тот день, когда его ограбили. Меня другой следователь допрашивал, но сказали – делом вы занимаетесь. Я приходила к Управлению, каждый день смотрела, как вы в машину садитесь, но подойти боялась!
– Да не части ты так, – недовольно скривился Вертемягин, немедленно переходя с продавщицей на «ты», – почему не подходила? И вообще, не видишь, обедает господин? Завтра явишься в Управление, там и поговорим.
Он отвернулся и потянулся к рюмке, но настырная девица снова затараторила:
– Ваше благородие, не могу я в Управление… убьют они меня, если увидят там. Я же говорю, ходила, да не решилась. А тут иду, вижу в окно – вы! Вот и судьба, значится! Не могут же они знать, что вы тут обедаете! И я сразу к вам!
– Что за «они»? – тяжело вздохнул Вертемягин, понимая, что так просто избавиться от дамочки не удастся.
– Так анархисты… – едва слышно, словно боясь накликать беду, прошептала девица.
Вертемягин резко отдернул руку от рюмки. Его накрыло озарение.
Так вот почему эта девка не «опознала» Дивногорского! Ее запугали его дружки! Но видела-то она его!
– Ты узна2ешь колдуна-преступника? – в лоб спросил он.
– Да… – девица наклонилась еще ниже, почти касаясь Вертемягина своими прелестями, – и колдуна, и черта его жуткого.
– Садись, – велел Вертемягин. Девушка опустилась на стул, ее грудь плавно колыхнулась.
– Значит, опознать сможешь?
– Смогу, – девица излишне резко дернула головой, – но в кабинет не пойду, уж простите. Боюсь очень. Вы же понимаете, что это за люди. Можно как-то… тайно? Чтобы обо мне не проведали.
Вертемягин тихонько хмыкнул. Надо же, решение проблемы само, в лице трусливой дамочки, приплыло в руки. Если девица под официальный протокол опознает мерзавца, ему не отбрехаться, независимо от того, поймают его черта или нет. Нельзя отпускать свидетельницу. Иначе, не ровен час, нелюди-анархисты моментом с ней расправятся, стоит только им узнать, что она поговорила со следователем.
Вертемягин с легкой грустью посмотрел на полный на треть графин и решительно поднялся:
– Прямо сейчас поедем в крепость. Покажу тебе преступника, а ты подпишешь бумаги. А потом отвезу тебя… куда захочешь.
– Прямо сейчас? – растерялась дамочка.
