Хозяина провели совсем рядом, Лев Николаевич втянул носом его запах, пробивающийся даже сквозь вонь нечистот. И еле сдержался, чтобы не выскочить наружу. Нет, еще рано. В заложники следует брать колдуна, а не никому не известного и не нужного конвоира. И надо дать возможность товарищу Наталье уйти. Все же она – обычная девушка и может пострадать во время битвы колдунов. А битва точно состоится: Вертемягин – сильный и опытный колдун, он будет сопротивляться. И теперь он знает особенности оружия хозяина. Кроме того, судя по запаху железа, пороха и оружейной смазки, у колдуна с собой пистолет. Для Льва Николаевича эти человеческие игрушки серьезной опасности не представляли, но ухо надо держать востро. Ждать и действовать по плану.
Хозяина завели в допросную, и звуки в коридоре стихли. Кот выбрался из своего укрытия и приник к двери, намереваясь в случае опасности немедленно шмыгнуть обратно. Но долго ждать не пришлось, вскоре Лев Николаевич снова услышал девушку:
– Ах нет, прошу вас! Он так смотрит! Так страшно смотрит! Он запомнил меня!
И тут же – раздраженные слова колдуна:
– Да что же ты, ей-богу? Я же обещал, что никто тебя не тронет. Ты ведь узнала его? Нужно просто подписать бумаги.
– Я подпишу, ваше благородие, все подпишу. – Голос товарища Натальи звучал так испуганно, что даже Лев Николаевич поверил бы, что девушка пребывает в настоящем ужасе, если бы не знал, что это игра.
– Умоляю, не оставляйте меня… с этим чудовищем!
– Черт с тобой, – бросил колдун. На мгновение повисла тишина, а потом послышалось шуршание бумаг. – Вот, подпиши тут и тут. Я сам потом заполню, что нужно. И не вздумай на суде на попятную пойти, поняла? А то тебе твои анархисты агнцами божьими покажутся.
– К-конечно, ваше благородие, – сбивчиво пробормотала Наталья. Скрипнуло перо. – Ах, как же страшно…
– Проводи дамочку к выходу, – распорядился колдун, обращаясь к конвойному.
И товарищ Наталья, сопровождаемая конвоиром, вышла наружу.
Настало время действовать!
Лев Николаевич лапой приоткрыл дверь клозета, проводил уходящую по коридору девушку взглядом и, увеличившись в размере, скачками помчался к допросной. Навалившись на дверь комнаты, он с легкостью вышиб ее.
Недоброе предчувствие кольнуло Вертемягина, когда девица начала выкидывать неподобающие фортели. Сперва отпросилась в клозет, а после и вовсе вдруг перепугалась и разревелась. К счастью, она все же подписала бумаги, и Вертемягин вздохнул с облегчением, когда нервная дамочка наконец удалилась. Осталось заполнить протокол опознания, заверить бумаги у начальника крепости, и тогда проклятый анархист отправится туда, где ему самое место. На виселицу.
Дивногорского Вертемягин не опасался. Руки и ноги преступника сковывали кандалы, цепь от которых тянулась к вмонтированному в пол кольцу – ну что он может сделать? Выпроводив дамочку, Вертемягин уселся за стол и начал торопливо записывать «показания» свидетельницы, изредка поднимая голову и поглядывая на заключенного. Нет, все же девицу можно понять. За время пребывания в тюрьме с Дивногорского слетел весь лоск, и теперь, в свете керосиновой лампы, грязный и нечесаный анархист действительно выглядел жутко и напоминал гориллу. Как раз недавно Вертемягин видел чучело в Кунсткамере.
Однако плохое предчувствие не отпускало, поэтому, когда с треском рухнула дверь, колдун был готов и выставил щит за миг до того, как летящее огромное тело сшибло его с ног.
Благодаря щиту Вертемягин не упал, прижатый тяжелыми лапами, а просто отлетел к стене, больно ударившись спиной, и сполз по ней на пол. Черт не собирался его сжирать, иначе никакой щит атаки бы не выдержал. И окрик Дивногорского:
– Стой! Он нужен живым! – только подтвердил догадку Вертемягина.
Огромные клыки, нависшие над лицом, отодвинулись в сторону. Рык зверя резанул по ушам.
…Значит, заложник. Дивногорский хочет таким образом выбраться из тюрьмы. Но… как этот огромный зверь попал внутрь?
Догадка поразила как молния. Девица! Она и есть черт Дивногорского! Ведь сам Вертемягин ни разу не видел девку из ювелирного! Проклятье, как же такой опытный следователь позволил настолько легко обвести себя вокруг пальца? Но… чертовка же прошла проверку серебром? И почему не напала сразу, зачем этот цирк с боевой формой?
Вопросы вихрем крутились в голове, а рык между тем стих, и чертовка замерла в ожидании приказов хозяина.
Дивногорский уставился на Вертемягина, и ухмылка на поганой роже анархиста становилась все шире.
Раздался глухой противный смех.
– Ну что, Брандсборя, встать-то сможешь? А то нести тебя к выходу будет не слишком удобно.
Вертемягин не ответил. Дивногорский, сам не подозревая, вручил ему тонкую ниточку, ведущую к спасению.
Сделав вид, что в ярости пытается вскочить на ноги, колдун вскрикнул, застонал и завалился на бок. Притворяться особенно и не пришлось – ударился он сильно, возможно, даже сломал пару ребер. Но идти он сможет. И… не только идти.
Зато дурак-анархист купился.
– Ничего, донесем, – вполне добродушно заметил он и приказал чертовке: – Помоги мне снять эту дрянь. – Звякнули кандалы.
