– А мне Миа подскажет! – ничуть не стушевался Сантьяго. – Да, горазон?
И состроил тиаматке глазки.
– Конечно поможет, – кивнула та, выхватила у него трубку и издала странную серию щелчков языком.
Сидевшая на её руке птица схватила трубку и взмыла в небо, унося дурь в когтях.
– Потом поблагодаришь, – ухмыльнулась тиаматка, глядя на растерянное лицо “пижона”.
– Я эту трубку два дня делал! – возмутился Сантьяго. – Эх… Вот говорили мне: не влюбляйся в лесную, ничего путного из этого не выйдет!
И с горьким вздохом уткнулся лбом в плечо своей “обидчицы”.
– У них театральщина в крови, – тихо шепнул Грэм на ухо Ракше. – Надо к ним почаще приезжать – вместо театра.
– Думаю, скоро у нас не будет недостатка в развлечениях, – ответила та, глядя в сторону линии фронта.
На фоне неба четко виднелись силуэты ударных беспилотников, летящих бомбить врага.
– Разнообразие не повредит, – усмехнулся Грэм.
Между тем Сантьяго, получив дружеский щелчок в макушку, вновь обратил внимание на гостей.
– Простите за бестактный вопрос, сеньора, – обратился он к Эйнджеле. – Вы попадали в аварию?
И кивнул на следы сведённых шрамов чётко выделяющиеся на коже.
Нэйв с интересом покосился на Лорэй, гадая, какую версию она выдумает, но к его изумлению ответ был абсолютно правдивым.
– Меня резал один из союзовских сенаторов, – глядя прямо на “пижона” произнесла Эйнджела. – Тех, что любили отдыхать на станции “Иллюзия”. О ней недавно говорили в новостях.
Чимбик сохранил невозмутимый вид, доверив девушке вести разговор так, как она считает нужным.
– Матерь Божья, – потрясённо выдохнул Сантьяго. – Так это правда… Чёрт, а я, дурак, ещё спорил с Густаво, что всё выдумка и враньё проклятых гринго...
– Вы, городские, все такие тугодумы? – едко поинтересовалась Миа. – У меня никаких сомнений не осталось после того, что эти шлюшьи дети устроили в городе.
– Си, – поддержал её Максимилиан. – Если такое творят мелкие бесы – то какие сомнения в том, как отдыхают другие исчадия Ада? Я даже не желаю знать, что в головах этих дьябло!
Он сплюнул через левое плечо и перекрестился, а вслед на ним – Миа. Сантьяго ограничился затейливой матерной руладой на эсперанто, по завершении которой выудил из кармана маленькую фляжку и присосался к горлышку.
– В головах у них то же, что и у всех, – жёстко ухмыльнулась Эйнджела. В этот момент Нэйв легко принял бы её за Свитари. – Я заглянула в дырку в его черепе – никаких отличий.
– Вы убили вашего мучителя, сеньора? – недоверчиво взглянул на неё де Силва.
– Убила, – ответил за Эйнджелу Нэйв. – И того ублюдка, который продал их с сестрой на ту станцию.
– Есть в этом мире справедливость! – торжественно воздел руку старшина.
Задумчивый взгляд Лорэй остановился на контрразведчике. Тому полагалось выказать неосведомлённость об этом событии, но он, кажется, уже не думал о будущем и сохранении легенды. В нём чувствовалась лихая беззаботность человека, который уже решил, что “завтра” не будет.
– А вы часом никого из наших алькадов там не встречали? – сжав кулаки спросил Сантьяго.
– Если и встречала – что это изменит? – печально спросила Эйнджела. – Слово доминионского шпиона против слова уважаемого человека.
Вокруг между тем потихоньку собралась толпа тиаматцев, внимательно прислушивающихся к каждому слову. Причём молча, что уже говорило о проявленном ими интересе.
– Уважьяемый человьек? – послышалось из толпы. – Сеньора, у нас всьё иначье! Пусть докажьет, что чист! Сталью, а не язьиком!
Остальные тиаматцы поддержали эти слова одобрительными криками.
– Это у вас принято на словах доказывать, – снисходительно пояснил Сантьяго, перекрикивая гам толпы. – А у нас всё просто: правду решает поединок.
Эти слова порядком озадачили сержанта. Выходило, что на Тиамат прав тот, кто сильнее? Или он опять что-то не так понял?
– А если против слабого выйдет сильный? – уточнил Чимбик.
– За слабого может выйти его заступник, – пояснил Сантьяго. – Положим, вы можете выйти, заступаясь за вашу сеньору.
Такой подход репликанту понравился гораздо больше. По крайней мере, куда справедливее того словоблудия и канцелярщины, что приняты в Доминионе.
– И для вас не будет иметь значения то, что он – не человек? – заинтересовалась Эйнджела.
– Почему – не человек? – опешил Сантьяго.
– Я – репликант, – объяснил Чимбик. – Искусственно...
– Чушь собачья, – перебил его Сантьяго. – Ведёшь себя по-людски – значит, человек. Всё остальное оставь придуркам, которым кроме как языками чесать, больше делать нечего. Те сучьи дети, что твою сеньору резали – рождены женщиной. И что они – люди? Нет. Ты спас невесту Максимилиано – значит, человек. Всё!
– Так просто? – озадачился репликант.
– Я же сказал: сложно у тех, кому делать больше нечего. Эти, как их… – Сантьяго прищёлкнул пальцами, вспоминая, – … философы, вот! А мы судим по делам.
– Но Тиамат – часть Союза, – напомнила Эйнджела. – Для всех репликант – не человек, а я – вражеский агент. Вряд ли подобное можно решить дуэлью.
