— Виноват, стало быть с "гражданским" я погорячился. Но все равно, закрытый, без потери костного вещества, репонирован вовремя и хорошо, первый гипс наложили быстро и опять же качественно. То есть, даже для мирного времени без недочетов. В сравнении с огнестрельным переломом, сроки заживления считаем в 3–5 раз меньше. Мышцы у вас хорошие, просто отличные. До войны плаванием не занимались?
— На лыжах бегала.
— Тоже неплохо. Пожалуй, вот как мы с вами поступим, Раиса Ивановна. До войны мне приходилось наблюдать травмы у спортсменов. Помню, был один тренер, как раз по лыжам. Травма посложнее вашей, под машину попал. Но тоже очень хотел, чтобы до снега в форму прийти. Вот и будем мы приводить вас в форму. Чтобы вам было проще восстановить силы. Сломанной рукой, сами понимаете, шевелить пока неполезно.
Раиса сосредоточенно слушала, кивала. Да, неполезно. Правая пока мертвый груз. Она с тоской взглянула на кисть, живую, не загипсованную, но едва способную держать карандаш. Эх… Второе письмо брату написать получится еще нескоро.
— Сжимайте аккуратно пальцы, но без лишних нагрузок, только для того, чтобы поддерживать кровообращение. Ходить неплохо вверх-вниз по лестнице, тоже не бегом, тоже в основном для поддержки кровообращения. У вас организм сейчас очень занят, считай как командир в наступлении. Вот и не будем его отвлекать. А патронов подбросим. Массаж на здоровую руку я вам назначу, после снятия гипса на неделю в Мацесту, грязелечение. Она тут как раз близко. Творог, если не любите, придется полюбить. Чудес не обещаю, но выздоровление в минимальные сроки постараемся сделать.
Словно напоминая о сроках, ожили на стене кабинета часы и негромко пробили пять. Ее собеседник быстро поднялся из-за стола, не глядя, привычным движением оперся на палку.
— Ужин скоро, коллега. Постарайтесь не опоздать.
Раиса проследила его жест и решилась спросить:
— У вас это же после ранения?
— Нога? Да. С Гражданской еще, — врач поймал ее недоуменный взгляд, — У нас по Алтаю она крепко прошлась тогда. Мальчишками не от большого ума снаряд мы в костер кинули. Думали, ну грохнет сейчас! Вот и грохнуло… Когда в институт поступал, вообще не гнулась, ходил все равно как на протезе. Теперь уже прогресс, двадцать градусов есть. Глядишь, так к концу войны годным к строевой стану.
Шутка вышла невеселой. Но молчаливого сочувствия собеседник или не понял, или, навидавшийся такого, решил не понимать:
— Ваш случай совсем иного рода, так что не волнуйтесь. Вернетесь в строй при обеих руках. Вы кем были? Операционной сестрой? Отлично! Если наша хирургия не перехватит вас к себе — до осени уже будете на фронте.
Когда-то неугомонный лейтенант Кондрашов чертил себе календарь, считая дни до снятия гипса. Раисе календарь не требовался, она и без него понимала, как ведут себя переломы. Даже могла, аккуратно глянув из-за спины лечащего врача на собственный снимок, разглядеть, где именно у нее сломано плечо и понять, что кость срастается.
Мысль ускорить, насколько это возможно, возвращение в строй, занимала ее время настолько, что считать дни сделалось попросту незачем. "Без фанатизма, говорите, не увлекайтесь? Хорошо, не будем увлекаться".
Сразу обнаружилось, что Раиса даже на два пролета не может подняться по лестнице не запыхавшись. И это ей крепко не понравилось. День за днем она штурмом брала эти лестницы, сначала переводя дух на каждой второй площадке, потом третей. Пока не проскочила однажды весь пятиэтажный корпус снизу доверху и обратно.
Ходить, прилагать хоть какие-то усилия, оказалось спасительным. Из снов исчезли бесконечные запутанные коридоры. А город вдруг начал терять так мучивший ее вид театральной декорации и понемногу снова обрел запахи, цвета и звуки. Правда, днем он буквально плавился под июльским солнцем, от жары не спасали ни тень, ни настежь распахнутые окна, да и не придумаешь ничего, когда тебе жарко в гипсе. Но сумерки дышали морем и звенели птичьими голосами. Однажды, на закате, эти мирные и уже привычные звуки перекрыл рокот авиамоторов. Высоко над госпитальным парком пронеслось в сторону моря звено самолетов, своих. Задрав голову, Раиса ясно разглядела красные звезды на крыльях. Она не могла точно понять, что это были за самолеты, но сами собой вспомнились Пе-2, прикрывшие собой на одной только морской чести идущий “Ташкент”. И от этого воспоминания, от зрелища своих самолетов в небе сделалось вдруг спокойно и легко. “Недолго уже. Рука не ноет, пальцы двигаются. Скоро”, - сказала себе Раиса. Соприкосновение с войной, пускай и далекой отсюда, будто бы все расставило на свои места.
