Торжественный выход выглядел так. Впереди Нина со Старым Медведем – в белом с головы до ног, за ними Герти с Юджиной – у старшей в руках гитара, потом мы с Мартой. Нина почему-то заметно помолодела, а Юджина похорошела. Более внимательный взгляд объяснил, что они попросту накрашены. Все три сестры нарядились одинаково: в ярко-синие платья, очень открытые и короткие. Пышные рукава до локтей, густая оборка чуть прикрывает колено. В черных косах – голубые ленты, в рыжих – темно-синие. Черные туфельки на каблучках и ни намека на чулки. Ну и я. В штанах с лампасами и в рубашке с кисточками. Которую мы так и не уронили…
Идти оказалось недалеко. Почему-то только теперь я увидел, что двухэтажное, довольно бесформенное здание «Крылатого пса» сплошь расписано – голубовато-белым по белому.
Дорожка, вымощенная – смотрите-ка – разноцветными черепками битой посуды, вынырнула из-под тенистых крон на пестревшую народом поляну.
Два врытых в землю длинных стола под навесами на столбах. Столики в тени.
И вдруг меня словно толкнуло. Мгновенный просвет в толпе возле дальнего стола показал человека, сидящего у торца. Вот он какой, Лев Орф. Надо же. Ослепительный красавец с золотой гривой. Античная голова, гордая шея, плечи атлета. Солнечный бог, лев-Аполлон в золотой кольчуге.
Я поддерживал Марту под руку, но тут по-хозяйски обнял за талию. «Это он и есть? Это ему ты годишься во внучки, а он тебя любит как дедушка? Твой Лев слишком броско себя подает – для кого старается, для какой публики? Для нас. Разве что для тебя. Только не верится, что ему под семьдесят. Лет сорок, а то и меньше».
Из-за плеч и спин вновь показалась царственная голова. Но как будто за те двадцать шагов, на какие мы приблизились, удивительный скрипач состарился на двадцать лет. Черт возьми, он стал еще лучше. Добавилось мудрости и значительности.
Когда мы подошли к столу – перед Мартой расступились, – Лев взглянул на Марту, потом на меня и гневно сверкнул глазами. Сверкнуть глазами – это вот как: зрачки метнулись в сторону и обратно, тяжелые веки распахнулись и сузились.
– Ты что уставился? – зарокотал он. Правда: я смотрел очень уж вежливо. Издевательски. – Лев стар и скоро умрет, а львица старше меня, она не умрет никогда.
Львица? Какая львица? Он медленно простер руку над столом. Крупная, сильная, идеальная рука. На скомканном карминном шелке лежала скрипка, светлая, с красноватым отливом лака. А на грифе, там, где ему положено перейти в улитку, в завиток, – скалилась черная голова львицы. И колки – колки были вырезаны в виде звериных лап. Львиных, надо понимать
Марта выскользнула у меня из рук, поцеловала его в лоб, заговорила о том, чтоб не упоминал о смерти – «ты всем нам нужен, ты кудесник, ты нас не оставишь». Я понял, что проявляю глупость человеческую. Быстро придумал, как исправиться, и оглушил свидетелей комплиментом, который строго соответствовал истине:
– А я решил, что вы о себе говорите. Вы похожи на солнечного бога.
Все вокруг заулыбались, соглашаясь. Он нахмурился. Между разлетных темных бровей легли три глубокие складки. В нем действительно было что-то львиное. Кудесник напоминал мраморных или бронзовых львов, стерегущих город. Может быть, скульптурно-тяжелым носом и слишком широко расставленными глазами. Молодыми, невыцветшими, зелено-карими глазами. А ровный светло-соломенный тон густой гривы – это, оказывается, седина такая. Хотя неизвестно, природная ли, или позолоченная какими-нибудь колдовскими травами.
Сидел он один, все остальные стояли. Я догадался, что рассаживаться станут, только когда он встанет, а он дожидался Марту. И он встал. Как-то странно, неловко. Шагнул из-за стола. Я с трудом удержал на лице прежнее выражение. Солнечный бог оказался коротконогим. Еще чуть-чуть, и это выглядело бы болезнью, уродством. Но его нескладность удержалась на той грани, когда еще не страшно, а только смешно. Особенно в сочетании с такой красотой, так настойчиво предъявленной. Обдуманный концертный наряд: шелковая золотистая косоворотка, кушак с бахромой, черные бархатные шаровары. И желтые сапоги на высоких каблуках, которые, увы, только подчеркивали роковой недостаток.
Он бережно подхватил со стола
Кто-то хлопнул меня по плечу. Возник мой веселый сыродел: «Выпьем, тезка!» Но когда я потянулся за налитым стаканом, он ловко перехватил его и расхохотался с видом победителя. Что такое, непонятно, но к стакану метнулась было еще чья-то рука. Игра то ли ритуал. Я ждал объяснений. Марта намочила губы в вине и протянула мне свой стакан. «Вот так-то! – припечатал тезка. – Не знал, что ли? Жених с невестой пьют из одного стакана! А кому удалось отобрать – ну, тоже награда!» И он деликатно поцеловал Герти в щеку.
