Что это такое? Вот это, что я чувствую, оно действительно происходит, или опять мерещится?
Ларс пошел вприсядку, а Феликс, собрав последние силы, как-то странно перекатился на коленях, на спине и вдруг встал на голову, вращаясь прямо на темени. Сложился и вскочил, потеряв красную косынку. Вскочил и Ларс, крича: «Молодец! Молодец!» А может, и это мерещится? Даже в глазах потемнело. Я оперся на плечо тезки, вопившего рядом. Он затормошил меня: «Видал? Видал? Пошли! Мы тоже покажем!»
На полянку хлынули парочки. Неутомимый Ларс утащил нашу Герти, пока я нечаянно задерживал соседа. Он с огорченным смехом двинул меня по спине и умчался поздравлять победителя, оставив на скамейке маленькую гармонику.
– Пойдем и мы? – улыбнулась Марта. – Нет, я так не умею. – Так никто не умеет, только они. – Постой, а ты заметила? – Что, милый? – Сейчас соображу, как спросить… Ты заметила, что Орф подыграл Феликсу? – Разве? Это когда перебил темп? А почему ты решил, что Феликсу?
Не вполне понимая, что делаю, но все сильнее увлекаясь, рассказал, что со мной произошло. Она слушала тревожно-сосредоточенно, но улыбнулась и обняла меня. «Ты умеешь чувствовать с другими вместе? Как хорошо!» Что ж тут хорошего…
Сел к столу и потянул ее к себе на колени. Она не поддавалась. Почему, радость? Ведь сегодня все разрешается, правда? – под родительским присмотром! Она шепнула: «Скажи сам почему, скажи, что я чувствую». Но я словно ослеп – внутренне.
Зато преувеличенно ярко увидел колыханье пляшущей поляны. За столом остались только Юджина и доктор, подсевший к ней с разговором. Вот так раз, а где же Дон? И с кем? А вон, смотри, с Ларой. Так у вас здесь сложный переплет чувств?..
Вдруг до меня дошло, что слышится не одна скрипка, а две.
Пестрое мельтешенье остановилось, взбудораженный народ отхлынул к столам подкрепиться. За плечом солнечного бога прочертилась острая фигура второго скрипача. Надо же, это Гай. Вдруг он шагнул в сторону и растворился в воздухе. Еще один колдун. Что-то у вас их слишком много.
Чириканье и щебетанье то расширялись, то опадали. Где-то очень далеко раздался гудок паровоза. Донесся стук колес и, замедляясь, надвинулся. Станция!
Лев сидел на табурете, упираясь каблуком в перекладину и держа скрипку вертикально на колене. Дежурный по станции что-то прокричал. Даже можно разобрать: стоянка пять минут. На перроне поднялся шум, говор, смех. Ударил колокол. Дежурный объявил: «Отправление!» Состав скрежетнул и тронулся. Стук колес растаял вдали. Опять загомонили птицы.
«Слыхал, слыхал? – волновался и вертелся сосед. – Все умеет! И плакать заставит. Увидишь! Это попозже. Сейчас еще попляшем. Так играет – по всему телу раздолье. Ты-то чего сидишь?.. А потом и мы сыграем. У меня гармоника веселая. Строй приятный, душевный. Ну, услышишь!»
Над золотым Львом опять появился черный Гай, взвилась песня, мой сосед и доктор столкнулись возле Герти. Насупились, отступили, но она потащила за собой обоих. Хозяин-гражданин пригласил Нину. Старый Медведь – Тэклу. Вокруг скрипачей заплескал прибой. За столом оставались Юджина с Доном и мы с Мартой. «А вас почему никто не выбирает?» – глупее глупого спросил я сестер. Посмеялся над собой.
Было жарко. В резком солнечном свете проглянул странный оттенок.
– Дождь соберется! А то и гроза, – сообщил подбежавший тезка и жадно выпил вина. – Хорошо-то как! Не сиди, иди! Выговаривай ногами!
Заиграли знакомое вступление. Львица пропела голосом Марты: «Юноша знатный на севере был». Так узнаваемо, словно опять мерещится. Но нет, Марта подхватила, и они запели в унисон. А странный припев этой песни, отыгрыш, перенимала вторая скрипка.
Вдруг Лев взмахнул смычком, словно бросил что-то Гаю. Скрипки поменялись партиями. «В путь пора, вспорхнула птица, на траву роса ложится». Маэстро-виртуоз рассыпал шелест и щебет. Дохнул порыв ветра, застучал дятел. Быстрее, чаще – может, и не дятел, а сердце колотится… «Вдаль уводят мои дороги, беда стоит на моем пороге».
– Странные у вас плясовые. Кого потянет плясать, если беда стоит на пороге? – Разве не жить из-за этого? – вздохнула Юджина. – Здесь граница… – вступил и Дон.
Почему он сидит на слишком целомудренном расстоянии от своей соседки? Вот оно что, между ними лежит гитара.
Народ отдыхал и выпивал. Вдруг львица сказала что-то. Я не разобрал, но все поняли и зашумели: «Дорога! Дорога!» Марта отпустила мою руку и вышла из-за стола. Юджина встала и взяла гитару. Тезка подскочил, как подброшенный. Веселая гармоника раскатилась: «Дорооога!» Что-то готовилось. Лев и Марта тихо пошли навстречу друг другу. Хор начал:
