– Наверное, да. Документы существуют. Мы ошибку сделали, что стали объясняться. А он, представляете, почти что угрожает: вы побывали на заводе и все выведали, теперь не имеете права отказываться. Вы взяли на себя обязательства! Что же выходит? Говоря грубо, мы за собственные деньги получаем огромные хлопоты, а главное – себе на шею начальника. Содиректор, видите ли! В вежливой форме так ему и сказали. А он не отступает и давит. Вы что, говорит, мне не доверяете? Вы меня боитесь? А почему ополченцы боятся свою службу безопасности? Что вы скрываете?.. Странно. Как-то даже несерьезно. И мы подумали, что лучше нам с ним не объясняться, а просить вас быть нашим представителем.
Золотой хмель утра. Постукивают колеса тележки и узкие копыта темного мула. Я степенно беседую с молодым возницей, у которого за ухо заправлена кисточка жасмина. Мягкий бархат тени, острый блеск солнца. Жарко сегодня будет!
Прощаемся у поворота к конторе. Анита поливает из лейки мостовую. Останавливаюсь, как будто вспомнил о чем-то. Открываю портфель и сосредоточенно перебираю бумаги. Исчезай, крошка.
Листок с задачами на день. Читаю, хотя прекрасно помню. Под вечер соберется врачебная комиссия, поведу старого Юлия. Записанных на сегодня трое. У братьев сад в совместном владении, хотят оформить status quo. Дело простое и мирное. Другое – о страховке – посложней. Бестолковый владелец застраховал дом с лавкой и спохватился, что неудачно. «Выручайте!» А прямо сейчас удивительный клиент. «Зайду с утречка пораньше». Хочет вместе со мной прочесть «от корки до корки» семейный кодекс. Чтобы понять «узкие места». Отец выдает дочку замуж. Решил «вникнуть в закон». По сути, совершенно правильно и всем бы так. А по сложившимся привычкам – редчайшая редкость. А вот и он – появляется в перспективе улицы. Я и не ожидал, что собственная контора – это так увлекательно.
Нервные переговоры ждут потом, в полдень. Посмотрим. Любопытно. Даже очень.
Когда часы собрали стрелки к двенадцати, кодекс был прочитан. Ответственный отец потирал подбородок и размышлял о брачном договоре. «Хорошо бы. Вот только не обидится ли будущая родня? У нас такого еще не бывало». Договорились, что приведет и будущую родню.
Полуденный зной. Я повязал белую косынку и вздумал было по общему примеру заложить цветок за ухо. Нет, смешно.
Гражданская экспедиция располагалась не в ратуше, а на окраине, в белом одноэтажном доме за высоким каменным забором. Похоже, забор недавно надстраивали.
Четыре ступеньки к двери, белый парусиновый навес, кадка с розовым олеандром. На скамейке у крыльца мальчишка что-то выплетал из полосок замши. Увидев меня, бережно убрал с колен рукоделье, браво вскочил и доложился: «Дежурный экспедиции! Вы к знаменосцу? Проходите! Первая дверь налево!» И даже ногой притопнул, гвардеец.
В глухом побеленном коридоре светился полукруг слухового оконца. Я толкнул дверь, и меня расстрелял на месте яростный взгляд. Панически метнувшиеся толстые руки накрыли нечто газетой и уже спокойнее убрали это в стол.
– Да, – медленно сказал знаменосец, – я тоже знаю, что по правилам этикета в официальные двери не стучат. Но на вашем месте я бы догадался, что экспедиция безопасности – исключение.
Ах, так? Еще медленнее ответил, что в таком случае на его месте я бы повесил табличку «стучать, не входить». Принуждать посетителей к догадливости – это форма давления, в официальных местах недопустимая.
Впрочем, весь кабинет был воплощением нажима на вошедшего. Индюк, глядя на меня вполглаза, сказал, что на своем месте знаменосца порядка еще не видел моих документов.
– Паспорт и справку с места жительства положите сюда. Через неделю верну с разрешением – или отказом в разрешении жить на границе. До тех пор каждое утро приходите отмечаться. Вопросы есть?
Ответил, что мои документы в день приезда были проверены капитаном, а сюда я пришел с другой целью.
– Приведите капитана для поручительства. Сейчас же. У вас с ним личные отношения помимо закона?
Я посоветовал ему самому обратиться к капитану – «хотя уверен, что вы давно это сделали». Он заявил, что в советах не нуждается, а категорически требует паспорт и справку. Иначе меня он посадит под замок, а к хозяину гостиницы, который поселил подозрительную личность, примет меры
Я с большим интересом посмотрел в окно и сказал, что на произвол найдется управа.
Он сплел пальцы и положил ладони на голову. Я повернулся уйти.
Нехорошо. Совсем скверно.
Вдруг он захохотал, заколыхался, закинул голову.
