– Опять сцепились! Прошлый раз вы меня в штыки, теперь я вас. Ну, куда вы? Все чепуха! Еще разок поругаемся, потом подружимся. Какое у вас дело, чем могу помочь? Ладно, о деле потом. Садитесь же! Здорово я вас? Выигрыш в два хода. Только без обид! Посмотреть документы имею право. Вы же не пошли бы тормошить капитана из-за такой мелочи? Паспорт я бы забрал. Без свидетелей. Вы догадались бы потребовать расписку? А то бы я его потерял. Шучу! Но получить с меня расписку – задача неподъемная. Потерял бы, а потом явился в гостиницу с проверкой. Попил бы крови не только из вас. Из Карло тоже. Шах королю, гарде королеве. Не мат, но чувствительно. Грянули бы слухи, что у вас документы не в порядке. Что вы не тот, за кого себя выдаете. А юридическая приемная требует доверия, верно? Слухи я бы подогрел, клиенты бы от вас шарахнулись. А еще умею мысли читать. Вот вы уселись на подоконник, ногой независимо болтаете, а про себя думаете: наглая скотина и опасная. Признавайтесь!
Скромно и доброжелательно я заверил его честным словом, что ничего подобного не думаю. Потому что и правда подумал о другом. О том, что трюк с пропавшими документами известен каждому младенцу. От него даже расписка не спасает.
– Что на подоконник сели – это правильно. Мои треножники неудобные и шаткие. Сам пробовал. Торчишь курицей на насесте. Глупо, а действенно. Да! Вам, наверное, любопытно, какую тайну я от вас прятал? Держите!
И мгновенно метнул… – то, что я поймал. Пойманное уставилось на меня с пестрой обложки пустыми глазницами черепа. Где-то я уже видел этот пиратский флаг. Швырнуть книжонку обратно – даже пальцы вздрогнули. Но полистал и учтиво спросил, не пора ли перейти к делу.
– Спешите? А может, поговорим? Жаль, что я на вашу лекцию не попал. Произвели вы впечатление. Знаете что? Назначьте вторую и – не в службу, а в дружбу – зайдите ко мне накануне. Время выкрою. Да не смотрите же волком!
… хотя я смотрел не волком, а с терпеливой полуулыбкой.
– На умном человеке лежит повинность – разбираться в людях. На мне тоже, раз не дурак. Еще и по должности. И темперамент распирает. Хочу разобраться в вас. А вы во мне не хотите? Признавайтесь, что вы обо мне думаете?
Я произнес путаную фразу, смысла не имевшую.
– Все ясно. Глухая оборона. Все-таки обиделись. Не надо, а? Какой есть, таким и принимайте. Может, и поддеваю чуть-чуть. Но это чтоб копнуть поглубже. А по-человечески – верите, поговорить не с кем. Я ведь тоже недавно здесь. Читал, читал, что вы напели репортеру. Свободолюбие и трудолюбие дорогих земляков. Героизм и задорный смех. Вы серьезно? Или так, чтоб длинноносый отвязался?
Заверил, что очень серьезно. Он как-то беззащитно, растерянно улыбнулся.
– Вы же умный человек, а все на свете перепутали. Смотрите… Нет, давайте по порядку. – Встал. Широкая спина заслонила сейф. Поскрипела дверца, звякнуло стекло о металл. И он торжественно прошагал ко мне с круглым черным подносом, на котором стояла рюмка коньяка.
Дикая мысль: индюк способен что-то подсыпать. Вторая: этого опасения он и добивался. Я поблагодарил, но не отпил, а только сделал вид.
Он сел на стол, отсалютовал мне бутылкой и хлебнул из горлышка. Так и сидели – на столе и на окне. И каждый качал ногой. Гладиаторы-идиоты.
– Скажите, что в них, в наших новых земляках, плохо?
Заметил ему, что говорить такое с моей стороны неделикатно.
– А вы деликатный? Я-то нет, сами видите. Но лично для вас поясню примерчиком. Допустим, ревнивый муж заподозрил жену и лучшего друга. Допустим, что неповинно. Обоих зарезал и пошел на каторгу, оставив детей сиротами. Другой мирно потолковал с женой и с ее любовником. Все спокойненько развелись и сошлись в новых сочетаниях. Дружат, целый выводок как бы общих детишек растят. Для здоровья общества какой случай опаснее?
Надо же, выговаривает не запнувшись: здоровье общества. Ответил, что не понимаю его иносказаний. Хотя все было понятно: героизм и успехи наших новых земляков при правовой автономии – вот что ему поперек горла.
– Объясняю! Первый случай страшный, но семью как таковую укрепляет. А второй – гниль.
Я промолчал и очень кротко посмотрел на стенные часы.
