Делли подает другую косынку.
Марта командует: последняя минута подумать – и пора!
Перенимаю у парнишки повод. Нас шестеро. Делли смотрит вслед, схватившись за щеки. Быстро идем по темным улицам. Я не спрашиваю – куда. Набат молчит. Дробно цокают подковы. Уже предчувствуется рассвет. «
Впереди мелькают фонари за деревьями. Выходим на широкую поляну. Или на площадку. Люди, лошади. Не толпой, а сосредоточенными группами. Расставлены столы. За одним пишут, за остальными кормят. Вокруг чернеют какие-то столбы и перекладины. Виселицы, что ли? Сколько же их? Полгорода перевешать. Ужас. Нет, это стрельбище, это здесь военные занятия, это сюда я не попал, заблудившись.
Вдруг плеснули разом ветер и свет. На шесте развернулось лазурно-зеленое полотнище государственного флага. На синей половине вверху возле древка наш национальный серебряный лев. Он поднялся во весь рост, в профиль, грозные лапы вскинуты жестом защиты: «С добром ли идешь?» Здороваюсь со Старым Медведем, беру у него боевой пояс Марты, обнимаю ее поясом и застегиваю крючки. Теперь жилет. Увесистый. Подаю галантно, как манто, и хочу сказать что-нибудь нежно-веселое. Но язык сам спрашивает, где Юджина и Герти? Мне отвечают, но я не слышу, а сам понимаю, что Юджина со своей десяткой стрелков, а Герти в санитарном обозе. Слышу же, как мне кажется, свое имя. Что такое? Возле стола под знаменем стоят и оценивающе на меня смотрят индюк-знаменосец и Андрес. А ведь он мой командир. И это очень неприятно. И это он бравирует белоснежной косынкой. От них обоих можно ждать подвоха. Зову Старого Медведя выяснить, чего им надо, и взглядом прошу Марту не ходить с нами.
Да, сокрушительный подвох. Индюк хочет оставить меня при себе третьим писарем. «Здесь вы крепко поможете, а там – неизвестно. Без церемоний говорю. Неопытный, необстрелянный…»
«В седло!» Чуть поодаль направо слитные тени превращаются в силуэты всадников, и группа медленно выезжает с площадки. Знаменосец провожает их взглядом.
Рассуждая здраво, он прав. Но соглашаться нельзя. А соблазн есть? Да, копошится где-то в животе.
– Все мы необстрелянные, пока не обстреляют, – отвечаю небрежно.
– Так и есть, – усмехается Андрес.
Старый Медведь трогает меня за плечо. Будет уговаривать остаться. Нет, молчит, но руку не отпускает.
– Собираясь сюда, я заказал курс боевой подготовки.
Чистая правда. Я его заказал. Усердно ли занимался – совсем другое дело.
– Какой? – строго спрашивает знаменосец.
– Разумеется, простейший курс начальных навыков.
Виснет сверляще-вопросительная пауза. Я спохватываюсь, что он не понял, придется объяснять, словно оправдываться. Это самый дорогой, серьезный, трудный курс.
Индюк задумчиво кивает. Он понял, знает секрет. «Кто был инструктором? – Сам начальник школы».
– Лишняя дырка в заднице – это что?! – вдруг кричит он дурным голосом. Проверяет меня. На него оглядываются, но никто не смеется.
– … это лишний геморрой, – тихо, академическим тоном повторяю отвратительную присказку инструктора. – Незачем похабничать. Здесь женщины.
– Не решились прокричать. А людей бы взбодрило. Солдатских шуток боитесь. А там и не такое услышите.
Уезжает еще одна группа. Мы спорим. Андрес вроде бы не возражает, чтобы я ехал с отрядом. Поддерживает меня. Или они оба разыгрывают комедию, чтобы посмотреть, как я струшу и останусь. Не понимаю, чего они добиваются, поэтому мне тяжело, тревожно – и как бы голос не дрогнул.
– Хватит препираться! – взрывается знаменосец. – Оставляю вас здесь приказом! Сейчас продиктую. Садитесь и пишите. Первое задание!
Старый Медведь сжимает мне плечо. Понимаю мгновенно.
– Нет, не имеете права остановить ополченца, идущего в бой.
Секунды молчания. А ведь это серьезный недосмотр в полномочиях. У начальника безопасности должно быть такое право. Неподготовленных идиотов надо останавливать. Толк от них вряд ли будет, а беда – запросто. Никто не замечает, что ножны у меня на поясе пустые. Хотя они в матерчатом чехле, поэтому не видно. Да и все равно. Никого и никогда я бы ножом не ударил. Зачем, спрашивается, Старый Медведь меня провоцирует? Лучше бы убеждал не гарцевать. Но достаточно промямлить: приказу подчиняюсь – и я писарь в надежном тылу. Ни за что. Чему-то же я научился. Нет, почти ничему. «Жопой нужно помнить, а не башкой!» – еще одна мудрость инструктора. Школа себя уважает, свидетельство мне не выдали.
– В седло! – командуют хором знаменосец и Андрес.
Выезжаем. С нами два фургона.
