Но едва мы уехали, ноутбук встал в позу. Самовольно удалил скайп, расквартировал у себя несколько вирусов и, опьяненный безнаказанностью, потребовал переустановки всего пакета «Виндоуз Оффис». И пришлось звонить по старинке на телефон. За две недели, что Жан приручал своенравную малиновую машину, свёкры выучили мой вечерний репертуар из Колобка, Репки, колыбельной Умке и песни утерянного авторства «Котик серенький». Ведь шушукаться с дочерью приходилось по громкой связи – на этом настояла бабушка после очередного выпуска «Специального расследования». Почему по громкой связи? О, я просто мечтаю, чтобы кто-нибудь спросил почему. Потому что если держать трубку близко к уху, электромагнитное излучение может спровоцировать рак мозга!
Гийом где-то прочитал, что перед родами в женщинах просыпается дикая страсть, и они изводят своих мужей всякими непристойными предложениями. Он вообще мало читал литературы по теме беременности и родов, но в том, что читал, вычленял самое главное. Пособие советовало мужчинам с пониманием отнестись к похотливым порывам, списать внезапную разнузданность жён на гормоны и по мере сил помогать в осуществлении капризов… Из Прованса в Париж Гийом гнал машину, совершенно не считаясь с её почтенным возрастом, и то и дело напоминал о наших добрачных опытах авто-секса.
С приближением родов мои сны и правда становились всё разнузданнее, а Гийом казался всё сексуальнее. За отпуск он похудел и отрастил пиратскую щетину. Особенной прелести ему придавало новое увлечение. Он загорелся идеей разбогатеть на коллекционировании картин, в связи с чем погрузился в новый для себя мир искусства. Насколько нов этот мир был для Гийома, можно судить по тому, что ключевое для французской революции полотно Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ на баррикады» он до сих пор называл не иначе как «Голая тётка, убегающая от похотливой толпы».
Теперь же он мог посреди ужина выдать что-нибудь из разряда «А знала ли ты, что существует обнажённая Джоконда, написанная учеником и натурщиком да Винчи? Он сделан в виде автопортрета, только с грудями и женской прической! Неслучайно говорят, что у них были… ну, того… неуставные отношения».
Меня уязвляло то, что дорогу в этот новый мир мужу проложила не я с моим средним художественным образованием, а его коллега. Коллегу звали Жильбер, и уже это должно было настораживать. Жильбер не стеснялся в средствах и часто звал Гийома ужинать. Гийом с удовольствием принимал приглашения, используя всякую возможность получить из первых рук алгоритмы арт-бизнеса. Жильбер открыл Гийому душный и завораживающий антураж аукционных залов, где с молотка уходят найденные на антресолях наброски Ван Гога. Он объяснил ему иконописную подоплеку трёх баночек кока-колы у Энди Уорхола. Однажды он пригласил Гийома к себе домой, в большую захламлённую квартиру с видом на оперу Гарнье, и Гийом потом рассказывал, что на всех стенах там висят картины в кожаных рамах, а чашки похожи на маленькие скульптуры.
Вот тут-то до меня наконец стало доходить.
– Чашки… чашки… – повторяла я слово-зацепку, ещё не до конца понимая, что меня в нём насторожило. – Вы что же, у него чай пили?
– Ну да.
– М-м-м… это до пива или после?
– У него не было пива, он предложил открыть шампанское. Но я подумал, что это слишком, бутылку мы на двоих так вот за раз не разопьём, а оставлять жалко – выветрится ведь. Поэтому отказался. Тогда он предложил чай.
– Угу-угу. А чай, наверно, был с ароматом жасмина?
– Розы, – осторожно ответил муж.
Я выдержала паузу и серьёзно спросила:
– Гийом, скажи честно, он пытался трогать тебя за попу?
– Что?! С какой стати?! Что за глупости ты…
По мере того, как кусочки паззла складывались в цельную картинку, его лицо вытягивалось, а белки глаз становились похожими на сваренные вкрутую яйца с растрескавшейся скорлупой:
– Ты думаешь, он… он…
– Я думаю, его зовут Жильбер, – тактично заключила я.
– И он носит штаны с восточными огурцами, – простонал Гийом и плюхнулся на диван. – Как я сам не догадался!
Я опустилась рядом и обняла потрясённого мужа за плечи:
– Не переживай, ну что ж теперь… Он ведь лишнего себе не позволял, правда?
Гийом помотал головой. Но видно было, что сейчас он расплачется.
– А что теперь думают обо мне в офисе?
– Ну, может, и ничего такого. Ты уже заговаривал там о геометрии распространения бликов у Ренуара?
Муж одними губами ответил «да».
– Хмм… Тогда, боюсь, у тебя есть только один выход: пригласить меня на ежегодное летнее барбекю.
Корпоративные вечеринки в компании Гийома всегда проходят с помпой – то бал-маскарад в Музее восковых фигур, то коктейль на крыше Центра Помпиду, то пикник в яхт-клубе. И меня очень задевало то, что тимбилдерская политика не предполагает присутствия супругов на этих статусных мероприятиях. Я не стеснялась в средствах, чтобы добыть себе приглашение.
Гийом глянул на меня исподлобья:
– Только если на новогодний бал.
